Страница 21 из 54
Но Петровы столько раз меня выручали и деньгами, и продуктами, и поддержкой, что это противоречие с трудом укладывалось у меня в голове.
Человек слишком многогранен, и он редко подходит под какое-нибудь определенное клише, типа – добряк, злой или жадный. Всё запутано, всё условно, и никогда не знаешь, как он поведет себя в той или иной ситуации. Но есть люди, которые виртуозно манипулируют людьми, и хорошо разбираясь в их слабостях, симпатиях и антипатиях, легко добиваются своих целей.
К последним, наверное, относился и Димочка.
ПРОШЛО ПЯТЬ ЛЕТ…
За эти годы произошло много и мало одновременно. В моем положении, по крайней мере, особых сдвигов не было. Я работала в той же самой библиотеке, и мне катастрофически не хватало денег, потому что Алка училась в губернском институте физкультуры.
Нужно было платить за общежитие, давать ей деньги с собой, да и чем-то набивать сумки. Мне пришлось продать всё, что было ценного – и золотое колечко, и хрустальную вазу, и чайный сервиз под Гжель, но это, конечно, помогло мало. Я мыла полы, собирала лекарственные травы для аптеки, но зачастую мы с Мурзиком сидели на одной овсянке, что моему коту страшно не нравилось. Но я очень хотела дать дочери высшее образование и тянулась ради этого изо всех сил.
Сама Алка тоже после занятий работала ходячей рекламой, подрабатывала официанткой в пиццерии, но это был слишком скудный и непостоянный заработок.
Хорошо, хотя бы то, что удалось договориться с моим благоверным – я отказываюсь от алиментов, а он выписывается из квартиры. Так что закончился многолетний ужас с разделом нашей «двушки» в мою пользу.
В ту пору я редко разговаривала с Розой Сергеевной – та, наконец-то, дожила до социальной пенсии, и уже не так нуждалась в моей помощи, хотя, потеряв Димочку, никогда не отказывалась от предложенных баночек с вареньем.
Тихо скользя между стеллажами, она листала приглянувшиеся книги, проводя таким образом целые часы. Она мне никогда не мешала, и я даже подчас забывала, что старушка где-то здесь.
И только раз Роза Сергеевна позволила себе вмешаться в мою работу.
Ко мне за книгами часто приходила Лена Незванова – юная мать-одиночка. Лена поехала после девятилетки учиться в техникум, но уже после первого курса вернулась домой с округлившимся животиком. Кем был отец её ребенка, так никто и не узнал. Ленка говорила то о каком-то таксисте, то о летчике, а то и вообще-то о ком-то несуразном, чуть ли не инопланетянине.
Дома ей, понятно, не обрадовались!
Семья жила скудно, балансируя на грани нищеты из-за постоянно запивавшего главы семейства. Мать ворчала, отец по пьянке обзывал обидными словами, подружки сторонились, беспокойный ребенок постоянно болел и плакал - жизнь Лены никто бы не назвал счастливой! Но она любила читать, просто тонула в книгах, проглатывая толстенные тома за предельно краткий срок.
И вот эта девушка, каждый раз приходя в библиотеку (а ходила она ко мне часто!), оставляла ребенка в коляске перед входом и шла к моему столу.
- Не могли бы вы мне посоветовать, Людмила Павловна, какую книжку почитать, чтобы и он её любил, и она его любила, и всё у них было хорошо, но, в конце концов, они все-таки не поженились и расстались!
Немало немного! Вот сейчас возьму и выложу из-под прилавка!
- Нет, Лена, боюсь, ничего не могу предложить! Но, может, ты почитаешь «Сагу о Форсайтах»?
И так всё время – может, по рассеянности или из-за непреходящей усталости, девушка просто забывала, что уже задавала этот вопрос?
У меня каждый раз крутилось на языке: «Да-да, дорогая, я, бросив все дела, за ночь написала роман специально для тебя! И как раз сегодня могу его предложить!»
Как-то я не выдержала, и когда Леночка, забрав «Американскую трагедию» Драйзера удалилась восвояси, раздраженно высказалась:
- Если она так хорошо знает, о чем бы хотела почитать, пусть напишет книгу сама!
Я была уверена, что одна в зале открытого доступа, но раздался тихий предупреждающий кашель, и из-за стеллажей показалась смущенная Роза Сергеевна:
- Людочка, страшно, когда одинокий человек начинает сочинять себе новую судьбу! Его фантазии могут сбыться, и вряд ли от этого кому-нибудь станет лучше, а могут и не сбыться – тогда совсем плохо!
Бедная старушка опять молола невесть что!
- Роза Сергеевна,- виновато покраснела я,- извините…, я не знала, что вы здесь! Выбрали книгу?
- Не извиняйся, Людочка! Зачем мне книги? Я уже и вижу плохо, так, скорее, по старой памяти, листаю! Мне приятен сам шелест страниц, запах переплетов, и вид людей, копающихся в книгах. Последняя радость!
Я заволновалась. Признаться, я настолько привыкла к Розе, что не могла себе представить Земск без её сутулой фигурки с неизменной авоськой с книгами в руке. И почему-то она представлялась мне вечной, словно Горец, не подверженной болезням и хворям чудаковатой дамой. И вот…
- Вы больны?
Роза Сергеевна слабо улыбнулась, протерев обмотанные синей изолентой очки.
- Сахарный диабет! Не зря мои мужчины запрещали мне сладкое!
Какие мужчины – Димочка, что ли?
- Чем вы лечитесь?
- Да…
Всё понятно!
- А что думает на эту тему ваш племянник?
Старушка тихо вздохнула.
- У Димы своя жизнь! Я не хочу быть ему в тягость!
Это я хорошо знала. У Димы действительно была своя жизнь, впрочем, неразрывно связанная с жизнью Клары Федоровны.
Госпожа Петрова по-прежнему работала в музее, но уже заведующей, вытеснив с этой должности местную достопримечательность – заслуженного краеведа СССР Зою Гертрудовну (она не была немкой, просто её отец при рождении получил звонкое имя – Герой Труда) Дзюбу.