Без Вины Виновата. (том 2)

Были минуты, когда Настя думала, что лучше бы он погиб, нет, она не разлюбила его, просто ей приходилось несладко, когда из смешливого балагура Юрка превратился в брюзжащего, вечно недовольного инвалида. Из армии его комиссовали, за инвалидность платили ничтожно мало, и денег катастрофически не хватало. Отец Насти не встревал в бабьи разборки на кухне, а мать (она и прежде не приветствовала замужества дочери с солдафоном) и вовсе ела поедом. Дед поддерживал тем, что выделял небольшие деньги из своей пенсии. Юрина мать помогать не могла, она жила в деревне недалеко от Рязани, работала в колхозе дояркой. То, что осталось от когда-то богатого хозяйства, колхозом назвать можно было с большой натяжкой. Работать Юра не мог: протез был отвратительный, сильно натирал обрубок колена, и выдержать эту пытку более двух часов, было невозможно.

Насте предложили сняться в рекламе, но это должно было произойти только через месяц, а потом два месяца съемок. Женщина в положении имеет свойство поправляться, не только в бёдрах, но и в животе. Анастасия, как безумная, чтоб не потерять свой единственный контракт и иметь возможность хоть немного заработать на протез улучшенной конструкции для мужа, стала принимать лекарства от похудения большими дозами. А когда настал момент съёмок, втихаря, чтоб никто ничего не заподозрил, утягивалась тугим корсетом.

Съёмки отнимали много сил, Настя обливалась потом, и перед глазами у неё, как в тумане, плавали тени, которые шумно двигаясь по площадке. Она часто разочаровывала режиссера, он постоянно кричал на нее в мегафон, а модель только невероятными усилиями воли не теряла сознания и даже не плакала. В такие минуты ей казалось, что она робот, запрограммированный каким-то циником. Хотя в ней самой в такие моменты ничего циничного не было. Только странная, почти парализующая мозг пустота и тупость, исключающая любые сложные рассуждения и, тем более, действия с её стороны. Она выдержала всё, собрав в кулак всю свою волю, и только когда всё осталось позади, а в руках она держала заветные денежные знаки, расслабилась и позволила себе выпить бокал вина в баре и выкурить сигарету, к которой не прикасалась с того момента, как выяснилось, что она в положении.

Семейная жизнь постепенно налаживалась. Юрка нашёл работу охранника, быстро привыкнув к новому протезу. Посторонние, кто не знал, что у него нет ноги, даже не подозревали о его увечье. Он снова стал улыбаться и не мог дождаться, когда же, наконец, в их однокомнатной, пусть не своей, а съёмной квартире зазвучит детский смех. Хотя о смехе говорить рано, сначала дети только спят, потом гукают, и лишь к шести-семи месяцам смеются.

Но счастье было недолгим, ребёнок родился с пороком сердца, но и это ещё не всё: были проблемы с позвоночником, девочка, когда подрастет, не сможет ходить. Теперь в семье стало два инвалида.

Зайке (так называл Юра дочь) исполнился год, и врачи снова обследовали ребёнка. Родителей уверили, что девочке можно помочь, она сможет ходить, но для этого потребуется операция, которая стоит семь тысяч долларов. В конце тёмного тоннеля забрезжил слабый лучик света и надежды. Но таких денег взять было неоткуда, на поклон к родителям Насти Юра идти категорически запретил:

- Сутками буду пахать, возьму дополнительные смены, но сам накоплю на операцию.

Чувствуя свою вину за рождение больной дочери, Настя, чтоб хоть немного забыться, стала принимать амфитамин. Юры постоянно не было дома, и вначале он не замечал неадекватного поведения жены, ведь алкоголем от неё не пахло. Часто она встречала его на пороге в приподнято-возбуждённом состоянии, глаза блестели, жизненная энергия била из неё ключом, и, целуя, тащила его в кровать, где они часами занимались любовью. Эти постельные скачки вначале нравились Юрке, ведь давно такого не происходило, но со временем стали в тягость. Приходя с дежурства усталым (сказывалась бессонная ночь) и не успевая выспаться дома, он мчался с одной работы на другую, а у жены был словно перпетуум-мобиле внутри, никакие перегрузки ей нипочем.

Уложив дочку спать, Юра бесцельно слонялся по квартире, время подходило к полуночи, а Насти всё не было. Она позвонила, сказала, что задерживается в ресторане со смешным детским названием "Му-Му" на Тверской, где работала официанткой. Высокопоставленное лицо давало банкет, и её попросили остаться помочь. "Деньги не лишние, пока!", - крикнула она напоследок в трубку. У него разболелась голова, укрыв дочь, он потушил светильник и пошёл на кухню искать таблетки. На глаза попалась Настина сумочка, которую она, видимо, впопыхах забыла, собираясь на работу. Открыл, сам не зная зачем, достал косметичку и высыпал содержимое на стол, в надежде отыскать таблетку анальгина или цитрамона, на худой конец; ведь женщины обычно носят в сумочке таблетки на все случаи жизни. Привычных упаковок он не обнаружил, лишь в маленьком целлофановом мешочке четыре таблетки неизвестного происхождения. Проглотить такую, даже одну, желания не вызывало, а вдруг это женские противозачаточные или слабительное, тогда из туалета не вылезешь. Понюхал, лизнул языком, и сердце оборвалось, вспомнился знакомый вкус. Как-то раз ему с отрядом удалось захватить курьера, перевозившего метамфетамин.

- Боже мой, Настюха, что ты натворила... - застонав, он схватился за голову, так и просидел до её прихода.

Включив на кухне свет и увидев на столе содержимое своей сумочки, Настя всё поняла, муж догадался о её пристрастии к наркотикам.

- Так вот что с тобой происходило в последнее время, а я, как дурак, думал, что ты весёлая и бодрая оттого, что нашла работу, сутками напролёт бегаешь, не чувствуя усталости, похудела, а ты... Ты глотаешь эту дрянь! - брезгливо сморщился он и швырнул к её ногам пакетик.

- Это всего лишь витамины, - защищалась и оправдывалась Настя.

- Это наркотик, понимаешь, наркотик!!! Доза будет постоянно увеличиваться. Сегодня ты принимаешь три миллиграмма, потом десять, через месяц - тридцать, через год - сто. А знаешь, что бывает с теми, кто конкретно подсел на амфетамин?