Страница 94 из 142
- Хэй, Ингир. У нас проблема.
В комнату, распахнув дверь, зашел еще один святоша – Алетир, смазливый, льстивый и довольно скользкий типа, даже по меркам Наэрмэ.
- Что случилось? – резко спросил Ингир.
- К нам должны были прибыть четверо с Юга, ты помнишь? Они присылали письмо еще вчера, что сегодня утром будут здесь.
- Ну и что?
- А то, что все четверо вырезаны… - Алетир осклабился, скрестив руки на груди. – Все, что было при них, все забрали, даже ремни и обувь. А тела сожгли.
- Откуда ты это знаешь? – бросил лениво Наэрмэ, более, чем уверенный, что красавчик решил их так просто разыграть. Ради удовольствия.
- Я видел их… Решил выехать навстречу. И, подъезжая к разрушенной стене увидел, четыре горящих трупа… Четыре костерка.
- Проклятые маги… Они никак не успокоятся. И не примут новые порядки, которые мы им устанавливаем, - процедил Ингир, потирая руки. – Они будут бросаться, как звери…. Надо их всех наконец-то приструнить, чтобы знали свое место, и поняли – их век окончен….
- И что же нам делать? Боюсь, эти четверо не первая и не последняя жертва. А они здесь… маги.
- Может быть, даже один, - прошипел Лламара, бросая испепеляющий взгляд на Наэрмэ. – Бери своих крыс. Пускай обыщут каждый сантиметр этой земли. Слушай меня внимательно, если ты найдешь мага, или тело крылатой твари, или еще какую-нибудь здесь законно живущую тварь, можешь покалечить ее, но не смей убивать. Ты приведешь ее сюда. А потом я сам решу, что с ней делать.
Алетир, презрительно высунув язык, вышел из комнаты. Дверь скрипнула, легкой походкой мимо красавчика, не удостоившись и мимолетного взгляда, скользнула высокая молодая женщина, с белом лицом, одетая открыто и довольно нескромно, открывая взору округлые формы грудей и бледных бедер. Погрызенная груша выпала у наемника из рук и покатилась, залапав ковер. Он невольно облизнулся, жадный взгляд скользнул по обнаженным округлым бедрам и полоске ткани, едва прикрывающей ягодицы. Женщина, выжидающе глядя, прикусила губу и вздернула бровь, будто подзывая к себе. Ингир махнул рукой.
- Иди прочь, ничтожество. Оставь меня.
Наэрмэ, нахмурившись, все же поднялся с кресла. Когда он проходил мимо блудной девицы, нос наполнил аромат ее странных приторно сладких духов. Не обращая внимания на наемника, она подошла к жрецу, обвила его ногой. Их языки сплелись, и наемник, жадно глядя, недовольно закрыл за ними дверь.
Семья Наэрмэ была бедной. Он родился на юге, возле чистого озера, питался рыбой – такой костлявой и неприятной на вкус, иногда полусырой – его мать не умела готовить. И все же он считал семью процветающей, пока не подрос. Достигнув расцвета, он понял, что отец работает лишь изредка, все чаще пьет. Все одиннадцать его братьев и сестер были результатом изнасилований, может быть, он тоже был таким. Им было нечем их кормить и не во что одевать. Потом он сбежал из дома, чтобы не видеть всего этого. Но в первый же день своего побега, попал в лапы Обездоленных, которые на Юге были так редки, что в них почти уже никто не верил. Но они были.
Трое мужчин в первый же день лишили мальчика мужской чести. Поначалу хотели убить, но после сделали своей игрушкой. Так Наэрмэ таскался и бродяжничал вместе с ними, пока не смог убить трех своих мучителей. Он сбежал снова. Начал грабить и убивать самостоятельно, вспоминая, как делали это его пленители, а потом, когда ему исполнилось уже двадцать пять, его нашли жрецы. Они были грубыми, властолюбивыми, и все же никто из них даже и не думал надругаться над ним. У него появился сводный брат, единственный человек, которого он не презирал во всей этой шайке.
И теперь Крылатая тварь, которая появилась тут ни с того, ни с сего, убила его. Но и сама умерла от стрелы.
Наэрмэ ненавидел всех, включая и самого себя. Иногда ему хотелось бросить все это устроиться куда-нибудь батрачить, получая свою заслуженную миску похлебки, пусть не горячей, но вкусной, пусть не за шикарным, а деревянным столом, но, по крайней мере, он заслужил бы это честным трудом, а не убийствами и грабежом. Но потом он понимал, что поздно уже что-либо менять. Поздно уже исправляться. Ему было уже под сорок, он заработал несколько смертельных заболеваний, и с горечью и презрением доживал свои паршивые и гнилые годки.
* * *
Ллиарэс аккуратно спустился с горочки камней, вытирая окровавленный нож о какую-то тряпку.
- Нынче приехали еще трое, - проговорил он, щуря серые глаза. – Жаль, что до места назначения не доехали.
Таэнор, держа дядю за руку, коротко кивнул. Они находились здесь уже около трех дней. И каждый день, то дважды, то трижды, срабатывало заклинание, установленное чародеем, оповещающее о том, что через Благородные ворота прошли чужие люди. Ллиарэс шел один, и всегда возвращался с окровавленными руками, сообщая о том, что незваные гости мертвы.
- А ты уверен, что не убиваешь, допустим, не жрецов? – поинтересовался Кару, мягко придерживая Таэнора, чтобы тот не упал. Крылатый отпустил его руку, выпрямился, расправил крылья, и скривился – боль в груди и спине ослабла, но все еще не прошла до конца.
- Да, уверен. Знаю, как они выглядят, и как они говорят. И как они говорят со мной. Не могу отказать им в последнем диалоге, - Чародей улыбнулся. – Я грешен, признаю.