Крылья. Пробуждение

Приглушенный удар и тихая дрожь земли заставили Кару вздрогнуть и открыть глаза. Огонь, распространяющий тепло, еще плясал, но постепенно становился  все меньше и меньше, угасая на глазах. Менестрель с трудом поднялся и осмотрелся, ощущая неприятный липкий холод, заструившийся по телу, - племянника нигде не было. Присмотревшись, мужчина увидел что-то темное, распластавшееся на снегу, и, опираясь на посох, побрел к нему, а после ускорился, поняв, что это и есть его племянник. Упав, Таэнор еще несколько метров прокатился по снегу, оставив после себя разрыхленный след. Его черные крылья были смяты, волосы растрепанными и влажными, грудная клетка ныла от сильного удара о землю. Менестрель подбежал к парню, бросил посох в снег и присел рядом.

 

- Сумасшедший, - прошептал он, то ли тревожно, то ли злобно, пытаясь поднять его на ноги. – Совсем обезумел! Ты что вытворяешь?! Где болит?

 

- Р-рука…

 

- Идти ты можешь?

 

- Кажется, могу…

Парень с трудом приподнялся, собрал крылья. Лопатки у него болели, но все кости, как ни странно, были целы. Кару, помогая, довел его до костерка и усадил, а затем бережно взял его левую руку в свои ладони, задрал длинный рукав почти до локтя. Таэнор коротко зашипел – любое прикосновение отзывалось в запястье резкой пронзительной мимолетной болью.

 

- У тебя серьезный вывих, - с кислым выражением произнес Кару. Тени от огня задумчиво блуждали по его лицу, он поглядел на парня. – Ты что это удумал? Никак руки на себя наложить пытался?!

 

Таэнор отвернулся, продолжая держать руку вытянутой. Менестрель, бормоча что-то, принялся мазать запястье чем-то дурно пахнущим и очень склизким, а после крепко-накрепко перевязал запястье плотным бинтом, проведя полосу ткани между указательным и большим пальцем.

 

- Я видел отца, - произнес Таэнор глухо, глядя на догорающие угли. – Во сне. Уже несколько раз. С самого детства, но в каждом сне я не видел его лица. Он стоял отдаленно, будто наблюдая, а после смерти мамы, он появился передо мной. В том виде, в котором умер. И говорил со мной…. О том, что произошло, будто видел это все. Я знаю, ты сейчас скажешь, что это только сон и не нужно все близко воспринимать это, но ты не видел того, что видел я. Темный предсказатель сказал что-то о перерождении души человека…. На этот раз мы были там. - Парень поднял подбородок, глядя на выступ. Кару поднял глаза, и невольно зрачки у него расширились. – И он сказал мне, что я должен научиться летать. Я еще не пробовал следовать его совету. Он просто приподнял меня и выкинул оттуда…. Я упал, и проснулся….

 

- А потом ты решил в действительности упасть? – язвительно поинтересовался песнопевец. Таэнор ответил ему испепеляющим взглядом. –

 

- Да, я решил проверить это в действительности. И Раэнэл был прав. Падения не избежать. И если бояться и вечно бежать от своих страхов, ничего не выйдет. Ничего не получится. Каждый раз, когда он приходит, то поднимает меня с колен, понимаешь? Он вдыхает в меня желание жить и идти дальше. Вперед. И я полез на этот выступ. Надеялся, что у меня что-нибудь получится.

 

- И что получилось? – Кару невесело усмехнулся. Таэнор дернул головой.

 

- Ничего. Ничего не получилось.

 

 

Когда рассвело, два спутника отправились дальше, затушив костер. Совсем недалеко был лес, но теперь назвать его лесом было можно лишь при наличии очень большого воображения. Кару, потянув носом, кашлянул и натянул плотный шерстяной шарф до самой переносицы, чтобы не вдыхать противного гнилого запаха. Таэнор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и старался не дышать глубоко, прикрываясь рукой. У края леса деревья стояли ровные и голые, раскинув ветви в разные стороны, но чем дальше, тем они становились реже. Вся земля была изрыта, будто изранена, снега почти не было. Деревья вырваны с корнями и свалены одно на другое, поэтому приходилось нередко огибать их, что никак не сокращало путь. С туч – сине-белых, начали падать снежинки, ровной пеленой ложась на землю, прикрывая собой друг друга. Кару, опираясь на посох, шел медленно. К вечеру они остановились и решили продолжить путь наутро. Благо, хвороста здесь было очень много, поэтому ночь обещала быть теплой. Кару сглотнул и присел на ветки поваленной ели, чьи длинные корни начало покрывать снегом. Таэнор стоял и, глядя на обломок, думал, что ему дальше с ним делать. То ли выкинуть в ближайшую расщелину, то ли оставить, кто знает, как еще ему может пригодиться обломок от когда-то славного меча. Решив, что теперь он бесполезен, поглядел на поляну и, замахнувшись, выкинул его. Прочертив длинную дугу, обломок с рукоятью упал в дыру, чтобы остаться там навсегда.

 

- Таэнор, - позвал его Кару, и парень обернулся, опуская руку.

 

- Что?

 

- Знаешь, я подумал… - Менестрель облизал пересохшие губы, потрескавшиеся на колючем морозе. Холодные снежинки застыли в его волнистых волосах, - не стоит ждать рассвета, чтобы отправиться в путь. То есть, не стоит ждать рассвета тебе. Иди ты. Ты можешь пойти туда, а затем вернуться, а я буду ждать тебя здесь.

 

- Ты предлагаешь мне оставить тебя в одиночестве? – Таэнор приподнял бровь и поглядел на рытвины, из которых все еще струился неприятный пар. – В таком месте?

 

- Я вижу, как твое сердце рвется туда. Глаза тебя выдают, - усмехнулся песнопевец и, поднявшись, подошел к Крылатому юноше. – Иди туда. Затем вернешься. К ночи или к утру. Не беспокойся, со мной все будет хорошо.

 

- Так не делается….