Страница 114 из 142
- Амритаэл, приди к себя, ну же! – прорычал Анорэл. Замахнувшись, он с силой влепил северному колдуну звонкую отрезвляющую пощечину, но тот не опомнился. Даже напротив, в своем безумии он рассвирепел еще больше, видимо, решив, что перед ним враги, а не друзья.
- Сива-Нурин, не стой! Уведи девушку! – приказал ему Темный предсказатель, держа Амритаэла. Светлый колдун, наконец-то сбросив с себя оцепенение, без особого труда поднял Виолу на руки, хотя она брыкалась и вырывалась не хуже самого Амритаэла. В какое-то мгновение он услышал звон стали и обернулся.
Амритаэл, выхватив кинжал из-за поясницы, замахнулся. Он ударил Анорэла в плечо и тот, закричав, свалился, хватаясь за глубокую рану. Его плечо и руку залило кровью.
- Верни его, Лариат! – прорычал Амритаэл. Силясь вырваться из хватки учителя, он занес кинжал еще раз, и нанес ему два удара куда-то в бок. Темный предсказатель обмяк. Удары были оглушительными, болезненными, явно задели внутренние органы. Он застонал, отпуская обезумевшего ученика, который вышел из-под контроля, и был опасен сейчас не только для окружающих, но и для себя самого. Не обращая внимание на кричащего Амритаэла, Эрэ отошел, зажимая рану рукой и пытаясь остановить кровотечение. Ему стало плохо, но он силой воли не дал себе упасть в обморок. Сквозь заволакивающую пелену, он взглянул на буйствующего Амритаэла. Протянул к нему руку, и процедил:
- Кол маара тон раакир.
Амритаэл замер, не в силах пошевелиться. Затуманенные болью глаза закатились. Окровавленный чародей выронил кинжал, упавший на пол со стеклянным звуком; его колени подогнулись, и он мешком свалился на пол, лишенный сознания и чувств. Эрэ прижался спиной к стене и сполз по ней, оставляя окровавленный размытый след.
* * *
Виола не стала сидеть в комнате, куда отвел ее светлый чародей. Плача, она поднялась с удобной кровати и, выйдя, побрела по узеньким коридорчикам, напрасно пытаясь успокоиться. Узкие окна в черным резных рамах, возле которых она бы остановилась, чтобы полюбоваться, казались ей смазанными, все потеряло вкус. Жизнь в единый миг стала какой-то чересчур страшной, а с тем слишком пресной, без красок и всполохов.
Девушка присела на узенькую скамеечку, пряча опухшее лицо в дрожащих руках, вытерла глаза рукавом рубашки, промокшим насквозь. Она не знала, где находится отец, потому что не видела, куда ее повели и откуда. Замок был ей чужд, узкие и широкие коридоры соединялись и расходились, путая девушку, и заставляя потеряться в бесчисленных поворотах.
Потеря отца была настолько явственной и ощутимой, что Виола чувствовала, как с каждой мыслью, от нее отделяется что-то, ей принадлежащее, будто сам Лариат серебряными ножницами снова и разрывает эту невидимую связь между родственниками, презрительно усмехаясь этой утрате, и как бы повторяя то, что ничто и никто не может быть вечным.
Она вспомнила, как закричал Амритаэл, когда понял, что короля нет в живых. Их связывало нечто большее, чем просто владыку и его советника, что-то более значительное, но что это… Виола отказывалась верить в этот бред. Амритаэл был холоден и чужд плотским утехам, всегда сохраняя ясный рассудок.
Он кричал, словно утратив не короля, а кого-то более родному ему, родного по крови и душе, его кровь брызгала алым фонтаном, растекалась и впитывалась, он умолял его вернуть, но Лариат остался глух…. Да и может ли простой темный маг вернуть молитвами и кровью человека к жизни?
Виола прошла мимо приоткрытой комнаты, где стоял какой-то человек в черном плаще, погруженная в свои мысли, но после зачем-то вернулась. Ей почудилось, что там стоит Темный предсказатель, который сейчас утешит ее, хотя он должен был быть все еще там, с ее мертвым отцом и тремя чародеями. Она шагнула на порог, и замерла, пораженная. Черное одеяние, показавшееся ей плащом, на самом деле оказалось черными крыльями, скрывавшегося человека со спины, но волосы у него были такие же иссиня черные, как крылья, и волнистые…
Таэнор стоял лицом к зеркалу. Обнажившись до пояса, он смотрел на затягивающуюся рану, которая болела теперь только изредка, и оставалась как бы прижженной. Взяв ткань, он самостоятельно обмотал ей грудь и только потом, подняв голову и увидев чужое отражение, обернулся.
Виола стояла, безмолвно глядя на него, и сложно было сказать, что выражает ее заплаканное красное лицо. То ли радость встречи, то ли горькую обиду от того, что он здесь. Таэнор повернулся, неловко краем крыла сбив чернильницу, которая разбилась, брызнув на пол черными густыми пятнами.
- Виола? – невольно вырвалось у Крылатого. – Кхм, принцесса? Что Вы делаете здесь?
- Не зови меня так, - произнес девушка, вытирая слезы рукавом, и сделала боязливый шаг навстречу. – Я не принцесса больше.
Таэнор подошел к ней близко-близко; так, что мог различить слезы в уголках ее глаз и застывшие на длинных черных ресницах. Он протянул руку, провел по ее обкромсанным волосам, пропуская белую прядь между средним и указательным пальцем. По его глазам, Виола осознала, что он понял, что с ней произошло. Не сдержавшись, девушка прижала его руку к своей мокрой щеке, думая, что если сейчас он с брезгливостью отдернет ее, то она и вовсе лишится чувств. Но он не отдернул.
Он стоял, странно глядя на нее, с соблазнительно приоткрытыми губами, и просто смотрел на нее, а после снова задал вопрос: