Страница 51 из 96
Из дома вышла бледненькая светловолосая девочка. Она с трудом переставляла ноги и спускалась с крыльца, держась за стену.
– Малаша, смотри, что я тебе принес, – Триша взял сестру за руку и помог спуститься.
– Домик, – прошептала девочка, улыбаясь, – и малышата.
Так и поселились хнуги у деда Михея, Триши и Малаши. Первым делом пошли в избу, но там все огромное, неуютное, печь, лавки по стенам, стол, – хнугу приткнутся негде. Решили жить в хнужьем домике. Прибрались и остались.
Дед мало выходил за ворота, больше Тришка, и за водой сбегает и рыбу наловит и корову выгонит пастись утром, а вечером приведет обратно. Дед больше по дому, ну мог еще на огороде что-то поделать. Возьмет маленькую скамеечку, сядет на нее перед кустом смородины и обрывает ягоды.
Малаша выходила утром на завалинку и сидела тихонечко весь день жмурясь на солнце и теребя тряпичную куклу.
– Дед Михей, – Барти присел рядом на скамеечку, сорвал смородинку и сунул в рот, – что с Малашей? Дети такими не бывают. Тихая, не смеется, не бегает.
– Малаша другая была, все по дому делала и на огороде помогала и в лес за ягодами-грибами с братом бегала. Но видишь, какое дело, с весны приболела. Лечили ее козьим молоком, да медом и вроде на поправку пошла, а тут…
– Что? – Барти отправил в рот еще одну ягоду.
– Зверь объявился в наших краях. Ночью пробирается в деревню и режет скот. Перегрызет горло корове или козе и уйдет, мясо не тронув. Такие дела. Вот и козочку нашу того, – дед провел рукой по горлу.
– Дела, – согласился Барти, – а изловить зверя не пробовали?
– А то как же. И ловушки ставили, и выслеживали, все одно, прирежет корову али овцу и уйдет. Ведьма наша Грая, ну вы видали ее, говорит, без колдовства не обошлось. Сама вон ходит травы собирает, да вокруг хлевов сыпет. А не берет зверя ничего.
– И никто этого зверя не видел? Какой он? – Барти достал лютню и начал настраивать.
– Сам-то я, оно понятно, не видал, но вот Василь, наш охотник, говорит, с ним нос к носу столкнулся. Так чуть в штаны от страха не наложил. Первые дни понять не могли ничего, заикался да трясся, сейчас-то поотошел. А ежели со зверем не справимся, то придется уходить, скотины-то считай не осталось, а ну на людей охотиться начнет.
– Ага, а Василь-охотник где живет, интересно с ним поговорить будет.
– Да вон там, второй дом от леса, только ты поосторожней, собаки дюже злые во дворе у него.
Барти разыскал Иву и Грегори и рассказал все, что узнал от деда Михея.
– Ну пошли, – Ива закинула на плечо сумку, – веревка и нож есть, у тебя, Грегори, остался гномий кинжал?
– Куда пошли? – не понял Барти, – к охотнику? Кинжал-то зачем тогда?
– Зачем к охотнику, зверя выслеживать! Поймаем, свяжем, а потом разберемся.
– Ива, люди ничего поделать не смогли, матерый охотник заикой стал, а мы запросто поймаем и свяжем? – Грегори покачал головой. Ива покраснела.
– Ну, пойдемте к Василю, разберемся, что за зверь загубил Малашину козочку.
Злые собаки охотника не обратили на хнугов внимания. Один пес приподнял морду и обнюхал, но не залаял, остальные и вовсе ухом не повели. Василь точил ножи. Хмуро взглянул на незваных гостей:
– Никак хнуги пожаловали, ну проходите, коль пришли.
Познакомились и Ива тут же учинила допрос:
– Кроме тебя никто не видел зверя, расскажи нам.
– А тебе-то зачем, малышка? Зверь то только на скот нападает, даже курей не трогает, а ты и вовсе, как птенец.
Ива покраснела и сжала кулаки. Барти улыбнулся, да теперь Ива из кожи вон вылезет, чтобы доказать, что ничего не боится.
– Мы уже охотились на чудовищ, вот и спрашиваю, какой он ваш зверь. Какие следы оставляет.
Василь посмотрел на Иву и расхохотался, хлопая ладонью по колену:
– Ох, храбрая какая. Охотница на чудовищ!
Иву затрясло, она толкнула в бок Барти, давай мол, говори.
– Да никакие мы не охотники на чудовищ, – Барти махнул рукой, – сам посмотри. Дед Михей рассказал о звере и что никак его не поймать и даже никто кроме тебя не видел.
– Мы просто хотим быть полезными, – присоединился к разговору Грегори, – мы маленькие и можем быть незаметными, и можем договориться с птицами и пчелами. Может и они смогут чем помочь. Но хотели знать какой он – зверь.
Василь задумчиво почесал бороду:
– Правда ваша, тут такое дело, что не только у хнугов, у жмоней будешь помощи просить. Стало быть так, зверь объявился с весны, только снег сошел, стал губить скотину. Сами мы мирные, лесную нечисть не трогаем, она нас не тревожит. Ну ведьму завсегда конечно свою держим. Так вот стало быть повадился зверь резать скот, сначала лошадь старосты загрыз, ну загрыз и загрыз, удивились, что есть не стал, но может спугнули. Погоревали да забыли.
Но не прошло месяца, нашли с разодранным горлом корову Миколы гончара, дальше больше, то козу задерет, то овцу. Ну принялись выслеживать, но следов-то нет, трава только примята и все. Ведьма наша Грая говорит – колдовство это темное.
Однажды я пошел с утра в хлев, корма задать животине, а там оно, – Василь передернулся и помолчал, – змея, али гусеница, размером с корову. Лап добрая дюжина с каждой стороны. Морда жуткая, глаза во все стороны пялятся, зубов полная пасть и два здоровых изогнутых ни то клыка, ни то рога, и на хвосте ни то челюсти, ни то вторая голова. Эта тварь как раз горло овечке моей перерезала, как меня увидела, зашипела, перед носом челюстями на хвосте щелкнула. Да уползла. А я от страха сам не свой сделался. А ведь и на медведей охотился, а тут сердце в пятки ушло.