Страница 16 из 152
— Отвези меня домой.
— Да не нужен мне секс, Ди, — выругался он. — Я просто хочу поговорить.
Адам не выпускал меня из своей хватки, и я перестала сопротивляться. Капли дождя стекали по нашим лицам, и в этот момент мне было чертовски хорошо. Впервые за долгое время я чувствовала биение сердца у себя в груди. Адам молча взял мне за руку, сел на мотоцикл, и я обняла его за талию. Он накрыл ладонями мои руки, прежде чем тронуться с места. Этот жест был настолько интимным, и моя броня начала падать с той же скоростью, которую показывал спидометр во время езды.
Войдя в дом, я удивилась его чистоте и порядку. Я ожидала холостяцкую квартиру с разбросанными банками пива на барной стойке. Но здесь все было по-другому. Стерильная чистота. Белая мебель, черные кожаные кресла и неоновые потолки. В столовой посредине находился деревянный стол с двенадцатью стульями и висело множество картин на стенах.
— Ты умеешь рисовать? — спросила я, осматривая каждую.
— Нет, но ценить умею, — ответил Адам, наблюдая за мной. — Иди в ванную. Там есть свежие полотенца и банный халат, а когда выйдешь, я накормлю тебя лазаньей.
У него была очень большая ванная, и я никогда бы не подумала, что тут обитает холостяк. Помещение цвета слоновой кости, черный рукомойник с белыми проделками и белая тумба, на которой стоял букет белых роз. Не думала, что увижу тут цветы. В углу была душевая кабина и огромное зеркало во всю стену. С другой стороны находилась ванная гигантских размеров, и, включив воду, я собрала волосы в пучок и стала напротив зеркала. Раз умирать, то с музыкой. В твоем стиле, Донна.
Я пыталась собрать воедино все мысли, которые на данный момент крутились в моей голове. Меня бросало то в жар, то в холод. Я и дрожала, и успокаивалась. Адам готовил мне еду, запах которой я уже могла учуять, и ухаживал за мной. Кажется, даже заботился периодически. Но все же мне необходимо было уединение. Было время, когда мы с Эмили жили вместе и идеально понимали друг друга. Обычно мы молчали или читали. Каждый думал о своем и понимал, когда другой хочет тишины и одиночества. А сейчас вся моя жизнь перевернулась верх дном. С первого дня, как Адам появился, он не оставлял меня, не давал забыть о себе, и все это время я обманывала лишь себя, пытаясь уйти как можно дальше.
Я взглянула на себя в зеркало, прежде чем выйти за дверь. Надела белый банный халат и, покинув ванную, смотрела на спину Адама. Он выглядел потрясающе, с какого ракурса не поставь. Слишком красив, умен, обаятелен, но порой я чувствовала фальшь, хоть и не могла понять, в чем именно. Он словно каким-то шестым чувством так же почувствовал меня и обернулся. Подойдя ко мне, Адам взял в ладони мое лицо и поцеловал в щеку. Совершенно не было настойчивости или властности, и даже его обычной дерзости, а только проявление заботы и отдаленной попытки защитить.
Он взял меня за руку и повел к столу. Адам подал бокалы с вином и тарелки с лазаньей, приступая к еде.
— Пахнет восхитительно, — улыбнулась я, смотря на него.
— Рад, что тебе нравится, — усмехнулся мужчина. — Ты веришь в судьбу?
— Нет.
— Это довольно грустно.
— Почему?
— Ты не веришь, что есть что-то сильнее наших возможностей, и это слишком, — запнулся он на мгновение. — Скучно что ли.
— Я реалист, —ответила я, делая глоток вина.
— Если мы перестанем верить в чудеса, зачем тогда жить?
На несколько секунд я задумалась над его словами. Иногда с ним гораздо приятней просто помолчать, но сейчас, чем чаще я с ним разговаривала, тем больше мне хотелось еще. Я замечала, что порой скучаю за ним, даже когда он был рядом. Он дополнял что-то внутри меня. Я была земная, а Адам умел мечтать. Я не умею красиво говорить, тогда как он, еще не родившись, получил это предназначение.
— Почему ты такой? — спросила я, смотря на него.
— Какой? — не отводил взгляд Адам.
— Ну такой мечтатель что ли, — хмыкнула я. — Романтичный и немного сентиментальный. Говоришь о своих чувства, но иногда я знаю, что ты фальшивишь.
— Ты всегда счастлива? — отложил столовые приборы Адам.
— Некрасиво отвечать вопросом на вопрос.
— Ответь.
— Нет, — покачала я головой. — Я могу быть счастлива, но я несчастна.
Впервые я сказала ему о том, что чувствую. Это так глубоко сидело во мне, и я ни с кем никогда не делилась, не считая Эмили.
— Я не ожидал от тебя правды. Было больно?
— Немного, — усмехнулась я, смотря на его улыбку. — Ты слишком талантливый оратор, Адам.
— Нет.
Этот человек всегда смотрел так, словно видел меня насквозь. Будто знал обо мне все, о чем я сама о себе никогда пыталась узнать.
— Да, — оспорила я.
— Нет. Я просто гений, Донна, — улыбнулся он. — Талантливые — говорят вещи, на которые не способны другие, а гении — которые другие не видят.
— Это у тебя в крови, верно? — покачала я головой, смотря на его замешательство. — Ты же Адам Майколсон, и у тебя в организме есть отдельный ген, который отвечает за умение чертовски правильно говорить.
— Почему ты не рассказываешь о себе?
— Потому что я всегда думаю, а потом говорю, в отличии от тебя.
— Это было жестоко.
— Зато правдиво.
— Что в тебе такого?
— В каком смысле?
— Что в тебе такого, из-за чего я не могу быть не рядом и как слепой следую за тобой?