Страница 194 из 224
- Лучше-бы по домам разошлись! Вместо того, чтобы стоять тут, разинув рты, как последние болваны!
И не собираясь более слушать кого либо из них, глава Совета стремительно направился к ребенку, и окружившим его мужчинам.
Приблизившись к Евангелиону, Федор присел на корточки, рядом с ним. И ласково улыбнувшись, протянул к мальчику руку, погладив его по растрепанным волосам.
- Ну как ты, мальчик мой?- мягко, почти ласково обратился глава Совета к Евангелиону, с теплотой смотря на него. Мальчик из последних сил улыбнулся, и тихим, вялым голосом отозвался:
- Спасибо, Федор Степанович.
Федор ласково улыбнулся, и с той же теплотой в хриплом, сорванном голосе, произнес:
- Не благодари. Я ведь помню, как ты мне жизнь спас. И я теперь, перед тобой в долгу.
Евангелион смотрел на пожилого мужчину благодарным взглядом, не в силах убрать улыбку с измученного лица. Так же, как и сам Федор. Глаза главы неожиданно заблестели. Снова проведя слегка подрагивающей ладонью по волосам ребенка, мужчина ласково, с какой-то особенной гордостью сказал:
- Ты молодец. Еще ребенок совсем, а не побоялся против этих зверюг выйти. Народ спас.
Заметив, как мальчик повернув голову, испуганно смотрит в сторону толпы, Федор слегка похлопал его по плечу, обратив на себя внимание ребенка, и мягко обратился к нему:
- Ты не бойся. Люди, они только сейчас такие. Злые, неблагодарные. А ты им жизни спас. Ты помни. Я не позволю никому здесь тебя обидеть.
В словах главы было столько искренности, что Евангелион неожиданно ощутил, как по щекам текут непрошеные слезы. Один взгляд Федора, полный любви и тепла заставлял сердце трепетать от переполнявших ребенка чувств благодарности. Даже сидящий рядом Даниил прослезился. И смахнув с лица слезы, с благодарностью посмотрел на главу Совета, негромко обратившись к нему:
- Спасибо Вам, Федор Степанович. За все спасибо.
- Не благодарите, отец Даниил.- мягко ответил Федор, поглядев на него, и прибавил:
t
tЭто я Вас благодарить должен. За то, что Вы такого внука воспитали. И поверьте. Я помню, что обещал Вам. И готов дать свое слово, что никто и никогда не посмеет причинить вред этому мальчику.
t
На лице Даниила появилась добрая улыбка, а глаза вновь заблестели от накатывающих слез. Федор тем временем встал на ноги, и шагнув в сторону толпы, громким, грозным тоном провозгласил:
- И пока я жив- никто не посмеет и пальцем этого ребенка тронуть!!! Ясно!?
Народ согласно загудел, боясь даже спорить с ним. Резко повернувшись к стоящим в стороне охотникам, глава Совета обвел их злобным, ненавистным взором, и ткнув пальцем в сторону Ипполита, грозно воскликнул:
- Нападение оборотней- целиком и полностью ваша вина, Ипполит! Вам следовало лучше обыскивать окрестности острова! Вместо того, чтобы шататься по станице, делая вид, что вы кого-то ищете! Я проклинаю тот день, когда позволил вам остаться на этой земле! И теперь, вы просто обязаны принести мне тело хотя-бы одного, пойманного вами зверя! Иначе ваша столичная церковь узнает о том, что вы и вся ваша шайка- всего лишь жалкие шарлатаны!
- Мы не шарлатаны!- резко возразил Ипполит, делая шаг вперед и с вызовом смотря на Федора, - Мы убивали оборотней, когда те напали на людей!
- А если-бы вы лучше смотрели, они бы не напали и вовсе!- орал во все горло глава Совета, не желая уступать охотнику. Когда его гневный взор, скользнув по окаменевшему от негодования лицу Ипполита, зацепился за арбалет, который охотник все еще держал опущенным вниз, Федор сделал шаг к нему. Угрожающе сощурившись, он впил в Ипполита уничтожающий взор, и гневно процедил:
- Или ты только в ребенка стрелять горазд, охотник?! Так вот запомни мои слова. Если ты или твои люди посмеют хоть на шаг приблизиться к мальчику- я лично с вас головы поснимаю! И столичной церкви- посылкой отправлю!
Лицо Ипполита резко передернулось от негодования. А арбалет охотник сжал настолько сильно, что костяшки его пальцев тут же побелели. Его охватила волна раздражения, от слов Федора. Но возразить Ипполит не осмелился, смотря на гневное лицо главы Совета. Который всем своим решительным и строгим видом показывал, что отказываться от своих слов, и уж тем более отступать- не намерен.
Плотно сжав губы, Ипполит наградил Федора осуждающим взглядом. И шагнув назад, к своим напарникам, молча вернул арбалет стоявшей справа Миле.
- Вы не понимаете, какую ошибку совершаете, дав этому дьяволу право на жизнь. - раздраженно прошелестел охотник, все еще сверля главу Совета осуждающим взглядом. Федор скрестил руки на груди, и тоном, не терпящим возражений, отчеканил:
- А это уже мне решать, ошибку я совершаю, или же нет! Никто не посмеет причинить вред этому ребенку! И это- мое последнее слово!
Ипполит испустил едва слышный вздох, понимая, что спорить с этим человеком- бесполезно. Стоявший слева от него Владимир, опустил ладонь на его плечо, и негромко обратился к Ипполиту:
- Помнишь, ты сам говорил- мы на чужой земле. Так, что придется подчиняться здешним законам.
Ипполит резко повернул голову к мужчине, и недоуменно вздернул брови. Но прежде, чем охотник успел что-либо возразить, Владимир смирил его пристальным взглядом, и с нажимом произнес:
- Даже, если эти законы противоречат здравому смыслу. Мы не можем идти против здешней власти.