Страница 111 из 224
В большом зале собора, ярко освещенном сотнями свечей, витал резкий запах ладана. Евангелион стоял рядом с отцом Даниилом, крепко держа его за руку. Перед ними, на алтаре стоял высокий мужчина, в церковном одеянии. Сцепив перед собой ладони, соборный священник с состраданием взирал на поникшего мальчика.
- Давно ли тебя мучают кошмары, дитя мое?- мягко поинтересовался священник, подойдя ближе и наклонившись к самому лицу Евангелиона. Мальчик с тоской посмотрел на него, и коротко кивнул.
Удрученно вздохнув, священник выпрямился, и тем же мягким тоном продолжил:
- И голос матери ты тоже стал слышать недавно? После чего это произошло?
Евангелион нервно сглотнул, не зная, что ответить. Но тут на помощь ему пришел Даниил, взяв слово:
- Евангелион сильно приболел несколько дней назад. У него был сильный жар. С того момента все и началось.
Священник в недоумении вскинул брови, и с большим интересом посмотрев сначала на настоятеля, а потом и на мальчика, задумчиво произнес:
- Интересный случай. Довольно необычный, я бы сказал.
Даниил с грустью посмотрел на священника и умоляюще проговорил:
- Прошу Вас, батюшка. Сделайте что-нибудь. Помогите мальчику. Ему с каждым днем все хуже. Я уже, чего только не делал- все без толку!
Священник задумчиво почесал подбородок, и встав справа от Даниила, положил ладонь на его плечо и отвел в сторону алтаря, со словами:
- Мне нужно серьезно с Вами побеседовать, отец Даниил. Перед тем, как приниматься за обряд.
Даниил молча кивнул, отпуская руку внука и следуя за священником.
Пока настоятель беседовал с соборным священником у алтаря, Евангелион незаметно покинул зал. Ему было не по себе. В душе словно прошел ураган, оставив после себя острые осколки боли и неизбежности. Образ матери никак не желал выходить из головы мальчика, а ее тонкий, ласковый голос временами доносился до него, словно издалека. И это наваждение становилось невыносимым. Грудную клетку начало сдавливать тугим обручем боли, мешая нормально дышать. Ощущая невыносимую нехватку кислорода, Евангелион поспешил к высоким парадным дверям и распахнув их, выскочил на крыльцо. В лицо тут же ударил поток прохладного ветра и мальчик, закрыв глаза, начал жадно вдыхать столь долгожданный свежий воздух.
Наваждение постепенно отступало. И стало намного легче, когда голос матери больше не звучал в раскалывавшейся от боли голове. Медленно открыв глаза и сделав очередной глубокий вдох, Евангелион шагнул к лестнице, ведущей вниз. И осторожно оглядел площадь.
На улицу уже опустились сумерки. Лишь алый блеск оповещал о недавнем заходе солнца. И площадь в это время была абсолютно пуста. Смахнув с глаз последние слезы, мальчик спустился вниз, по каменным ступенькам. И оглядевшись снова, остановил свой взгляд на здании колокольни. Которая находилась справа, в паре метров от собора. Задумчиво закусив нижнюю губу, мальчик направился именно туда. Зная, что отец Даниил догадается, где его искать. Не раздумывая больше ни секунды, ребенок стремительно зашагал к зданию. И остановился возле небольшой, темной двери. Взявшись подрагивающей рукой за деревянную ручку, Евангелион потянул дверь на себя. Но та не поддалась. Пытаться снова не было никакого смысла и он, удрученно вздохнув убрал руку и отвернулся. Единственное место, где мальчик мог побыть наедине с собственными мыслями, так не кстати было закрыто. Шагнув назад, и задрав голову, Евангелион оглядел высокую, 45-метровую башню. И с досадой подумал, как же было-бы хорошо уметь летать. Усмехнувшись собственным, нелепым мыслям, мальчик развернулся к собору, в намерении вернуться в зал.
Но не успел он сделать и шага, как из темноты в его сторону шагнули два темных силуэта.
Недоверчиво моргнув, Евангелион замер, оставшись в небольшом проулке, между зданием собора и колокольней. Который освещал свет одинокого факела, висевшего на стене. Прошла секунда, и две темные фигуры, что двигались в сторону мальчика, осветил тусклый свет. И до опешившего ребенка донесся грубый возглас:
- Эй, мелкий!
- А ну-ка, иди сюда!-вторил ему второй, злобно усмехнувшись.
Прикусив от удивления язык, Евангелион начал медленно отступать назад с одной только мыслью — сбежать. Он не знал, что это за парни, и что им нужно. Но что-то подсказывало, что встреча с ними не сулит ему ничего хорошего.
Здоровенные парни недобро посмотрели в сторону Евангелиона, и исподлобья, злыми глазами оглядели безлюдную площадь. Снова посмотрев на мальчика, они недобро ухмыльнулись, и направились к нему. Будучи, безусловно разными, эти парни неуловимо походили друг на друга. Черные плащи, с широкими капюшонами, небрежно лежавшими на плечах, и бритые головы. Оба были здоровенными мордоворотами, с широкими плечами. Впереди шел парень постарше, и явно покрепче. Оба остановились в паре шагов от мальчика и скрестив руки, принялись осматривать его с каким-то кровожадным, исследовательским интересом. Взгляд одного из них скользнул по лицу Евангелиона, и неожиданно зацепился за грудь мальчика. Туда, где поверх черной рубахи висел крест, блеснув в полумраке серебристым светом.
- Смотри-ка!- оживленно произнес парень, обращаясь к своему спутнику, и ткнув пальцем в сторону мальчика, прибавил:
- Какая цацка у этого мальчишки на шее!
Второй здоровяк зловеще улыбнулся, переводя жадный взгляд с креста на Евангелиона. И резко двинулся к нему, злобно и угрожающе прорычав:
- А ну снимай свою побрекушку!
Евангелион широко распахнув глаза, испугано смотрел на парней, и вновь принялся пятиться, осторожно сказав:
- Будет лучше, если вы уйдете.
Сердце тревожно билось в груди, а в душу закрадывался страх. «Не хватало еще случайно причинить им вред.» Почему-то это была единственная мысль, закравшаяся в голову мальчика. Он неожиданно для самого себя напрягся, надеясь на то, что сумеет сдержать свою темную сущность, если потребуется.