Страница 102 из 224
Игнат, находившийся в покоях настоятеля стоял у окна, опираясь спиной о подоконник. И с жалостью смотрел в сторону постели Даниила. На которой лежал Евангелион, все еще не очнувшийся.
Мальчик лежал на узкой кровати, укрытый белой простыней. Лицо было бледнее обычного, потерявшее весь очаровательный румянец. Дыхание - медленное, а руки безвольно лежали вдоль тела. Рядом с ним, на краю кровати сидела старушка Клавдия. В подрагивающих руках пожилой женщины была сложенная в четверо, небольшая повязка, пропитанная холодной водой. Зажмурившись от накативших на глаза слез, старушка потянулась ко лбу мальчика, и осторожно положила на него повязку, навроде компресса. Даниил же, стоял на коленях рядом с кроватью, держа за руку внука, и всхлипывал от горьких слез.
- Не плачь, Даниил,- утешительно обратилась к нему Клавдия, положив свою ладонь на плечо мужчины и смахнув слезы свободной рукой, прибавила:
- Все обойдется. Евангелион- мальчик сильный. Он обязательно придет в себя.
Даниил опустил голову и покачав головой, сиплым и дрожащим от слез голосом проговорил:
- Это я виноват. Если-бы я отказался от этой затеи, то мой внук сейчас не страдал-бы. - он поднял голову, и взглянув на старушку глазами, полными боли и отчаяния продолжил:
- А теперь, что? Он- второй день без сознания! Ничего не помогает! И еще, этот не пойми, откуда взявшийся жар! Что с ним происходит?
- Слезами горю не поможешь, Даниил.- подал голос стоявший у окна Игнат, сделав шаг к другу. Даниил повернул голову к нему, и вопросительно уставился на мужчину.
- Не смотри на меня так!- возмущенно проговорил Игнат, пожимая плечами:
- Я сделал, что смог! Кровью мы его уже опоили. Осталось только ждать, пока мальчик очнется. Он потерял слишком много сил, пока использовал свой дар. И именно этим-Игнат жестом указал в сторону лежащего в кровати мальчика,- все и закончилось. Я с самого начала говорил о том, что не стоит! Не стоит слишком много сил тратить на исцеление! Он еще слишком молод, и пока не может полностью контролировать свои способности.
Даниил медленно отпустил теплую руку внука, и поднявшись на ноги повернулся к Игнату.
- А жар? Он горит весь день, Игнат!- в голосе настоятеля слышалась паника, - Что это такое?
- Последствия.- сухо отозвался мужчина, с сожалением взглянув на ребенка.
- Так бывает? – в дрожащем голосе Даниила слышалось сомнение. Игнат округлил глаза.
- Есть сомнения в моих словах? – он трагично прижал ладонь к груди.
Даниил удрученно вздохнул, снова повернувшись к кровати. Переведя потерянный взор с мальчика на сидящую рядом Клавдию, он сипло обратился к ней:
- Клавушка. А то твое снадобье на травах, сколько оно еще действовать будет?
Старушка тяжко вздохнула, складывая подрагивающие руки на коленях, и тихо ответила:
- Ох, не знаю, Даниил. Обычного человека это снадобье, почти сразу на ноги ставит. Жар проходит где-то через пол часа, и больше не возвращается.
Она вдруг затихла, с тревогой посмотрев на ребенка, и с горечью продолжила:
- Но Евангелион- он же полукровка. И тут, наверняка не скажешь-поможет или нет.
Жар, он то может и сходит на нет. Но, все же потом возвращается.
Даниил нервно сглотнул, а дыхание резко перехватило. Посмотрев на стоящего справа друга, настоятель растерянно обратился к нему:
- Может, еще раз кровью его напоить, а? Вдруг поможет?
Игнат печально вздохнул, покачав головой и с сожалением выдохнул:
- Вряд-ли поможет. Мы в него пять фляг влили. И все - без толку.
Даниил сокрушенно покачал головой. Хотелось взвыть от отчаяния и безысходности. Упав на колени рядом с кроватью, настоятель взял теплую ладонь внука в свою, и опустив голову зажмурился от вновь накативших слез.
- Мы должны что-то придумать. Нельзя просто ждать, и смотреть на то, как дитя мучается.- хрипло прошептал Даниил, чувствуя как от беспокойства сжимается сердце. Медленно подняв голову, он вновь посмотрел на мальчика.
Его бледное лицо как будто светилось изнутри. И сердце мужчины сжалось, отдавая тугой болью. Приложив кисть ребенка к дрожащим губам, он осторожно коснулся свободной рукой головы внука, смотря на него глазами, полными слез и боли.
-Прости меня,-голос Даниила был горьким, хриплым,- Это моя вина. Ты совершил добрый поступок- помог человеку. А я не могу ничем помочь тебе. Но, я об одном тебя прошу- не покидай меня. Я не переживу, если потеряю еще и тебя. Ты- самое дорогое, что есть в моей жизни. Очнись, мальчик мой. Прошу, очнись.
******
Кругом была непроглядная тьма. Все тело горело огнем, а голова невыносимо раскалывалась. Непослушные, ватные ноги подкашивались, стоило сделать шаг. А кругом было темно, и тихо.
Обхватив себя руками, Евангелион неуверенно огляделся вокруг. В темноте можно было разглядеть лишь густой, белый туман. Который стелился у самых ног, медленно поднимаясь вверх. Мальчику стало страшно. Совершенно не понимая, где находится, он замер на месте.
- Есть здесь кто-нибудь?- дрожащим, ослабленным голосом спросил он. Но ответа не последовало. Тело неожиданно пробило сильной судорогой, заставив мальчика бессильно упасть на колени. Упираясь ладонями в нечто, по ощущениям напоминающее холодный, каменный пол, Евангелион опустив голову, тяжело задышал. Голова пошла кругом, а перед глазами все расплылось. Вскоре жар, охвативший все тело, понемногу начал сходить на нет, и дышать стало значительно легче.
- Что происходит?- тихо прошептал он, медленно поднимая голову, и открывая глаза. Вдалеке, во мраке резко вспыхнул яркий, белый свет. Мальчик зажмурился, закрываясь рукой от яркого света, а тот начал стремительно приближаться.