Страница 101 из 224
- Сжальтесь, любезный. -подал голос Ефим, повернув к нему голову, - Придет время, и Дмитрий остепенится.
- Да давно-бы уж пора!- недовольно буркнул глава Совета поморщившись. В апартаментах воцарилась тишина. Которую нарушало лишь тяжелое дыхание пожилого мужчины. Прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, мужчина приложил ладонь к груди, с облегчением вздохнув. Впервые за долгое время он не чувствовал боли в области сердца. И это приносило немыслимое облегчение. Снова вспомнив о внуке настоятеля, глава Совета первым нарушил недолгое молчание.
- Кстати. А, что Вам известно об этом чудном ребенке, внуке Воскресенского?- неожиданно спросил мужчина, посмотрев на стоящего у кровати Ефима,- Кто его мать? Помнится мне, у Даниила было две дочери.
Ефим сложил перед собой руки, и вздохнув ответил:
- Этот мальчик- сын младшей дочери Даниила- Анны.
Глава Совета удивленно приподнял брови, и тут же не верящим тоном промолвил:
- Но, как же так? Ведь на сколько мне известно, Анна была послушницей женского монастыря!
Ефим горько улыбнулся, и покачав головой бесцветным тоном отозвался:
- Так уж вышло. Анна скончалась сразу после родов.
Мужчина судорожно вздохнул, прикрыв рот ладонью, а глаза в удивлении широко распахнулись.
- Боже! Бедный мальчик! - пораженно выдохнул он, качая головой. И вскоре негромко спросил, вновь с интересом посмотрев в сторону священника:
- А, что нибудь о его отце известно? Кто он?
Упоминание об отце полукровки вызвало у Ефима волну ледяных мурашек. Разомкнув ладони, мужчина сжал их в кулаки, резко вспомнив о том злополучном вечере, когда погибла его сестра. В душе священника вновь зашевелилась ненависть, а челюсть сжалась от бессильной злости. Лицо окаменело, а глаза угрожающе сощурились. Но глава совета не увидел изменений на его лице, так как священник стоял к нему в пол оборота.
- Так, что с отцом мальчика?- напомнил свой вопрос мужчина.
Ефим открыл рот, чтобы ответить, но вдруг осекся. "Вы так и не смогли смириться с ее смертью. И пытаетесь выместить всю свою злость на младенце. Но, разве это правильно? "- всплыли в памяти давние слова Даниила. И сердце в груди священника странно сжалось. Он так и не смог простить, и смириться. Хотя прошло уже восемь лет. Евангелион всегда вызывал в душе Ефима волну злобы и неприязни. " Не потому ли ты предал тайну, которую обещал хранить в секрете? Лишь из-за того, что сотворил его отец? Но, виновато ли в том дитя, что спасло жизнь человеку?"- твердил ему внутренний голос, заставляя сердце сжиматься все сильней. Прикрыв на мгновение глаза, Ефим расслабил кисти рук, тяжело вздохнув. Наконец, с его лица слетела маска, и оно наполнилось грустью и отчаянием. Священник хотел выместить свою злость на сыне убийцы своей сестры, но именно сейчас не мог сделать того, что сделал бы не задумываясь. Его наконец охватило чувство вины, и угрызения остатков совести. Ведь, он действительно предал Даниила.
- Мне ничего не известно об отце мальчика.- тихо произнес Ефим, опуская голову.
С души его, словно камень свалился. Хоть, эти слова и являли собой ложь, но ложь эта была во благо. Во благо самому мальчику. Тому, кого Ефим ненавидел всем сердцем. И тому, кого именно сейчас, неожиданно для самого себя, смог простить.