Страница 20 из 31
Глава пятнадцатая.
КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ.
Как только берега Франции скрылись за горизонтом, Эрик пригласил своих трех друзей и советчиков в кают-компанию для серьезного разговора. - Я много размышлял, - сказал он им, - об обстоятельствах, сопровождавших наше плавание с того дня, как мы покинули Стокгольм. Сам собой напрашивается вывод: мы должны ожидать на нашем пути еще новых препятствий и помех. Тот, кто осмелился послать нас на гибель возле Бас-Фруад, не захочет признать себя побежденным... Быть может, он уже подстерегает нас в Гибралтаре, на Мальте или где-нибудь в другом месте... Если ему не удастся нас погубить, то, я не сомневаюсь, он сделает все возможное, чтобы нас задержать я не дать нам достигнуть Берингова пролива в летнее время, когда Ледовитый океан только и доступен для плавания. - И я пришел к тому же заключению, - заявил Бредежор, - но держал его про себя, так как не хотел лишать тебя последней надежды, мой дорогой мальчик. Я убежден, что отныне мы должны отказаться от мысли преодолеть за три месяца расстояние, отделяющее нас от Берингова пролива. - Таково и мое мнение, - сказал доктор. Маляриус, со своей стороны, подтвердил кивком головы, что он тоже с этим согласен. - Итак, - продолжал Эрик, - вывод у нас у всех одинаков. Так что же нам теперь предпринять? - Остается лишь одно благоразумное, подсказанное обстоятельствами решение, - ответил Бредежор, - отказаться от предприятия, которое мы сами же признаем неосуществимым, и вернуться в Стокгольм. Ты это сам понял, мой мальчик, и мы все трое одобряем тебя за уменье смотреть правде в глаза. - Ну уж такую похвалу я бы ни за что не принял! - воскликнул, улыбаясь, Эрик. - Я вовсе ее не заслужил! Я даже и не думал отказываться от нашей цели и далек от того, чтобы считать ее недостижимой... Я уверен, мы достигнем ее, если только нам удастся расстроить гнусные замыслы негодяя, подстерегающего нас на пути, и единственным средством для этого является полное изменение маршрута. - Всякое изменение маршрута только увеличило бы трудности, - возразил доктор. - Ведь мы избрали кратчайший путь. Если не легко добраться за три месяца до Берингова пролива, идя через Средиземное море и Суэцкий канал, то это тем более невозможно, если плыть.мимо мыса Доброй Надежды или мимо мыса Горн. Каждый из этих маршрутов отнял бы у нас по меньшей мере пять или шесть месяцев. - Но есть еще один маршрут, который не только не удлинит, а напротив, сократит срок нашего плавания. Следуя по нему, мы гарантированы от встречи с Тюдором Броуном, - сказал Эрик, спокойно дожидаясь возражений. - Еще один маршрут? - воскликнул доктор. - Ей-богу, я не знаю его, если только ты не имеешь в виду Панамский канал. Но, насколько мне известно, он еще не открыт для навигации и строительство его будет закончено не раньше чем через несколько лет65. - Я и не думаю о Панамском канале, равно как и о мысе Горн.или о мысе Доброй Надежды, - продолжал молодой капитан. - Я имею в виду совсем другой путь, единственный путь, по которому.мы могли бы добраться за три месяца до Берингова пролива. Это Ледовитый океан, это Северо-Западный проход! Увидев, как ошеломило его спутников такое неожиданное предложение, Эрик счел необходимым подробно его мотивировать. - Северо-Западный проход, - сказал он, - теперь не так ужасен и мучителен для мореплавателей, каким он был в прежние времена. Разумеется, это не обычная магистраль. Ведь он свободен ото льдов всего лишь восемь - десять недель в году. Но зато этот путь хорошо изучен, точнейшим образом нанесен на карты и используется сотнями китобойных судов. Правда, по нему очень редко переходят из Атлантического в Тихий океан. Корабли, заплывающие в него с той или с другой стороны, почти никогда не проходят его насквозь, из конца в конец. И, конечно, может так случиться, что условия сложатся для нас неблагоприятно и мы не в состоянии будем его преодолеть. Не исключено, что как раз в это время проход будет забит льдами и освободится от них позже, чем нам будет нужно. Следовательно, мы идем "а риск. Но есть много шансов и на успех, тогда как все другие пути обрекают нас на верную неудачу. И поэтому чувство долга, полномочия и денежная помощь, предоставленные нам соотечественниками, обязывают нас принять это решение, дающее единственную возможность достигнуть вовремя Берингова пролива. Обычное судно, пригодное для плавания лишь в теплых морях, побоялось бы принять такое решение. Но кораблю, подобному "Аляске", специально приспособленному для арктической навигаций, нечего колебаться. И, наконец, я должен заявить, что, возможно, мне прядется вернуться в Стокгольм, не найдя Норденшельда, но это случится не раньше, чем я использую все средства для оказания ему помощи! Доводы Эрика были так убедительны, что никто и не пытался их опровергнуть. Да и что могли возразить доктор, Бредежор и Маляриус? Они хорошо представляли себе трудности нового плана. Но, по крайней мере, эти трудности казались преодолимыми, тогда как любо" другой маршрут не оставлял никаких надежд. Кроме того, они не могли не признать вслед за Эриком, что при всех обстоятельствах гораздо почетнее вернуться в Стокгольм, доведя дело до конца, чем прервать плавание на полпути. - У меня есть только одно серьезное возражение, - сказал доктор Швариенкрона после нескольких минут глубокого раздумья. - Как мы сможем пополнять запасы угля в арктических водах? Ясно, что при нехватке топлива нечего и думать преодолеть Северо-Западный проход за то короткое время, когда он доступен для на-.вигации. - Я предвидел эго единственное, действительно серьезное затруднение, ответил Эрик, - и не считаю его непреодолимым. Вместо того, чтобы держать курс на Гибралтар и на Мальту, где нас, без сомнения, подстерегают новые каверзы Тюдора Броуна, мы направимся в Лондон. Оттуда я дам телеграмму по трансатлантическому кабелю в один из торговых домов Монреаля с требованием незамедлительно послать в Баффинов залив судно с углем, где оно и будет нас ожидать. Одновременно я отправлю такую же телеграмму в Сан-Франциско, чтобы второе грузовое судно встретило "Аляску" у Берингова пролива. У нас и сейчас есть изрядный запас топлива, даже с некоторым излишком. Ведь новый маршрут не потребует столько угля, как прежний, когда мы собирались плыть милю берегов Азии. Наш теперешний путь гораздо короче! Нам незачем стремиться попасть в Баффинов залив.раньше конца мая, а потому и Берингова пролива мы достигнем, в лучшем случае, в последних числах июня. Наши поставщики в Монреале и Сан-Франциско будут иметь достаточно времени, чтобы выполнять наш заказ, а расчет по нему произведет лондонский банкир. Таким образом, достижение Северо-Западного прохода станет для нас практически возможным... Сейчас весь вопрос в том, будет ли Северо-Западный проход свободен ото льдов? Разумеется, от нас это не зависит. Но если бы даже он оказался недоступным, то мы, по крайней мере, смогли бы утешить себя тем, что испробовали все возможности для достижения цела! - Браво! Браво, мой мальчик! - воскликнул Маляриус. - Твои доказательства неоспоримы. - Спокойнее, спокойнее, сударь, - проговорил Бредежор. - Не будем увлекаться. У меня есть другое довольно веское возражение. Неужели ты думаешь, милый Эрик, что "Аляска" пройдет незамеченной по Темзе? Конечно нет, - не так ли? О ее прибытии заговорят газеты. О ней сообщат телеграфные агентства. О том, что она прибыла в Лондон, узнает.и Тюдор Броун. Он поймет, что наши планы изменились, а что помешает ему соответственно изменить и свои? Не допускаешь ли ты, что ему удастся, например, задержать корабли с углем, без которых ты ничего не добьешься? - Бесспорно, - ответил Эрик, - и это лишний раз подтверждает, как тщательно мы должны все предусмотреть. Значит, мы не поплывем к Лондону! Тогда мы остановимся в Лиссабоне, как если бы по-прежнему были на пути к Гибралтару и Суэцкому каналу. Затем один из нас отправится инкогнито в Мадрид и, не вдаваясь ни в какие объяснения, свяжется по телеграфу с Монреалем и Сан-Франциско, чтобы обеспечить корабли углем. О назначении этих судов никто не узнает, я они будут находиться в определенном месте в распоряжении своих капитанов, которым будет сообщен условный пароль. - Вот это другое дело! При таких условиях почти невозможно, чтобы Тюдор Броун мог напасть на наш след! - Вы хотите сказать - на мой след, ибо, я надеюсь, вы не собираетесь сопровождать меня в арктические моря? - спросил Эрик. - Черт побери! Я хочу с чистой совестью смотреть людям в глаза, чтобы никто не посмел сказать, что какой-то проходимец вроде Тюдора Броуна заставил меня отступить! - заявил доктор. - И меня тоже! - в один голос воскликнули Бредежор и Маляриус. Молодой капитан попытался было переубедить своих друзей, объяснив, что подобное решение связано с опасностями, что путешествие в условиях полярной ночи будет однообразным и томительно-монотонным. Но его доводы не подействовали. После того как они уже перенесли вместе столько испытаний, говорили друзья, делом чести является довести путешествие до конца. Оставаясь вместе, они смогут взаимно облегчить друг другу трудности предстоящего плавания. Разве не приняты все предосторожности, чтобы пассажиры "Аляски" не очень страдали от холода? Уж кого-кого, а шведов и норвежцев морозами не запугаешь! Короче говоря, Эрик должен был сдаться.и согласиться с тем, что изменение маршрута не повлечет за собой никаких изменений в составе экипажа. Необходимо было как можно быстрее пройти первую часть пути. 2 апреля "Аляска" бросила якорь в Лиссабоне. Прежде чем португальские газеты успели оповестить о ее прибытии, Бредежор был уже в Мадриде и с помощью банкирского дома связался по трансатлантическому телеграфному кабелю с двумя солидными торговыми фирмами в Монреале и Сан-Франциско. Он договорился о посылке двух судов с углем в назначенные пункты и сообщил пароль, по которому Эрика должны были впоследствии опознать. Этот пароль был не чем иным, как девизом Semper idem, который был начертан на некоторых вещицах младенца, лежавшего в колыбели, привязанной к спасательному кругу. Наконец, 9 апреля, удачно заключив и надлежащим образом оформив эти сделки с иностранными фирмами, Бредежор возвратился в Лиссабон, и "Аляска" немедленно вышла в море. 25-го числа того же месяца, после благополучного перехода через Атлантический океан, судно прибыло в Монреаль, где и запаслось углем. Все распоряжения, отданные Бредежором, были выполнены точнейшим образом. 29-го "Аляска" уже покинула воды залива Святого Лаврентия, чтобы на следующий день пройти проливом Белл-Айл, отделяющим Лабрадор от Ньюфаундленда. 10 мая в Годхавне, на берегу Гренландии, был встречен второй пароход с углем, прибывший на место даже раньше назначенного срока. Эрик прекрасно знал, что в это время года еще рано пытаться пересечь Полярный круг и плыть извилистыми проливами по Северо-Западному пути, почти на всем протяжении забитому льдами. Но зато у него были все основания надеяться добыть в этих морях, часто посещаемых китобоями, сведения более точные, чем на самых лучших картах. Здесь он рассчитывал также купить, правда, за довольно высокую цену, десяток хороших собак, которые, во главе с Клаасом, могли бы в случае надобности составить санную упряжку. Годхавн, как и все датские поселения на гренландском берегу, представляет собой бедный поселок, служащий складочным пунктом для торговцев жиром и мехами. Весною погода там ненамного холоднее, чем в Стокгольме или Нороэ. Но Эрик и его друзья с удивлением убедились, как сильно отличаются друг от друга две страны, находящиеся на равном расстоянии от Северного полюса. Годхавн расположен на той же широте, что и Берген. Но тогда как в южной части Норвегии уже в апреле зеленеют леса, фруктовые деревья и даже шпалеры виноградников, взращенных на хорошо удобренной почве, Гренландия еще в мае покрыта снегом и льдом и ни одно деревце не оживляет здесь унылый пейзаж. Очертания норвежского побережья, глубоко изрезанного фьордами и защищенного цепью островов, способствуют повышению среднегодовой температуры в стране почти так же, как теплота Гольфстрима. В Гренландии, напротив, низкие ровные берега первыми принимают с полюса потоки холодного воздуха. К тому же гренландские берега, как и вся поверхность острова, покрыты/ледяным пластом в несколько футов толщиной. Стоянка в Годхавне отняла пятнадцать дней, после чего "Аляска" поплыла Девисовым проливом вдоль гренландских берегов и пересекла Полярный круг. 28 мая впервые встретились плавучие льды на 70°15 северной широты при температуре минус два. Правда,, эти первые льды представляли собой мелко искрошенную массу или плыли небольшими изолированными группами. Но вскоре они стали более плотными, и нередко приходилось прокладывать дальнейший путь при помощи тарана. До сих пор плавание не было связано ни с серьезными опасностями, ни с большими трудностями. Однако по многим признакам можно было уже заметить, что находишься в совершенно ином мире. Все сколько-нибудь отдаленные предметы казались бесцветными и как бы бесплотными. Взгляду не на чем было отдохнуть - настолько изменчивой и подвижной была линия горизонта под.влиянием волн и солнечных лучей,. преломлявшихся в движущихся массах воздуха. Но особенно ночью, при свете электрического фонаря, зажженного на "вороньем гнезде" "Аляски", Баффинов залив, в воды которого она только что вступила, принимал совершенно 41антастический вид.