Страница 46 из 81
- Как ты мог!
- Помилуй, Клава! - Шурик пожал плечами. - Это всего лишь розыгрыш...
Дружеская шутка обернулась для него строгим взысканием, благо устным, но с напоминанием, чем следует заниматься вообще, а чего не имеет права себе позволить секретарь партийной ячейки научного учреждения. Клавдия Петровна руки для поцелуя на прощание не подала, разобиделась, и расстроенный Захаров решил укрепить бодрое с утра расположение духа в подвальном баре гостиницы "Вахш". Место было людным, однако раствориться в народе Захарову не удалось. Там с ним и побеседовали "кому надо".
- Побалуйте кулуарными сплетнями из первоисточников, Александр Маркович? - как старого знакомого, спросил посетитель в изысканном сером костюме.
- Сыт по горло, но за доверие спасибо.
Захаров почувствовал себя героем дня, наивно полагая, что слава его долетела до всех академических уголков. Однако интуиция заставила его напрячь память: откуда он мог знать этого благодушного человека со стеклянными глазами?
- А вот мне все-таки непонятно, - лукаво прищурив глаз, произнес второй незнакомец в таком же как у первого, костюме, - каким образом таблицы Улугбека оказались у англичан задолго до российских раскопок?
Тут Шурик призадумался. Этих двоих он не знает, а их осведомленность просто настораживает. Что это? Въедливая любознательность ученого или за державу обидно? Между Россией и Англией искони велась подспудная борьба за влияние на Востоке. Только видела ли земля Маверанахра хоть одного европейца при последнем из тимуридов? Нет. Само предположение - полная нелепость. Нажитые богатства, как талая вода, растворялись после смерти Тимура прямо на глазах. Уплывали тайными и проторенными тропами в иные страны. Нашли свои пути и сокровища знаний. И ни при чем здесь ни русские, ни англичане. Виною всему - смута. Смерть Великого Хромого разъединила его потомков. Потянули, каждый на себя, завоеванные им земли, как лоскутное одеяло, раздирая на цветастые латки полей, городов. Недолго удерживал поставленные Тимуром границы его сын Шахрух. В нерушимом Самарканде праздно гуляли шейх-уль-исламы при дворе просвещенного внука Тимура и его наместника. Злой рок или светские празднества восстановили против него недовольных дервишей религиозного ордена наджбандийя? Улугбек был убит, а рукописи "Зиджа" попали в Стамбул... Все эти рассуждения остались в мыслях, вслух Шурик высказал поверхностное предположение:
- Ректором высшей школы при мечети Айя-София в Константинополе был самаркандский ученый Али Кушчи. Вскоре после смерти Улугбека он снарядил караван в Стамбул. Возможно, решил уберечь труды астрономов Самарканда и часть списков перевез с собой? В Россию они пришли значительно позже.
- И надо полагать, западным путем? - В вопросе слышался потаенный намек, что несколько смутило Шурика.
Дело в том, что он принадлежал к тому типу ученых, которым всегда до всего есть дело. Работал в институте востоковедения, читал какой-то спецкурс в университете. Студенты и аспиранты роились вокруг него, ловили каждое слово учителя и считали его непререкаемым авторитетом во всех областях знаний. Таких домов, как у Захарова, было несколько в городе. На тесной кухоньке забивалось множество всякого люда, нередко не имеющего ничего общего с наукой. В этих кругах все всегда были в курсе всех событий. Свое отношение к происходящему никто не скрывал, пользуясь достоверной информацией "вражеских голосов". Кухонные посиделки проходили под рискованные разговоры о судьбах страны. Потому само слово "запад" наряду с пристальным вниманием к его персоне вызвало у Захарова известное беспокойство.
С незнакомцами он расстался на "теплой" ноте, долго тряс их стальные клешни, а дома полез исследовать, могущие хоть как-то пролить свет на историю возникшего вопроса. "Не имела баба хлопот..." - вздыхал Александр Маркович, углубляясь в исследовательский процесс. Внутренняя напряженность не покидала его. Периодически он прибегал к действенному способу избавиться от чувства тревоги. Незаметно осушив заветный графинчик, ничуть не расслабился и пошел в поисках сочувствия к соседу: "Добро, тот ни черта, ни лиха не боится, да и свое уже отсидел..." - подумал Захаров и заорал с порога:
- Пират! Дай пинту - помянуть свободу.
- Ты чего орешь, как Минотавр при плохой погоде? Шурка огляделся по сторонам, будто в серых сумерках надежно замаскировались ушастые спецслужбы.
- За мной хвост, Тоша...
- Кроме страха, ничего больше не вижу, - усомнился сосед.
- Участия, в тебе Скавронский, как в скорпионе - меда, - обиженно поджал губу Шурка.
Антон брякнул перед ним полный штоф.
- Выкладывай, пигоцефал.
Ни один из друзей не упускал возможности обменяться любезностями. Ритуал их общения включал в себя обязательное условие: обозвать приятеля покрепче, припечатать как муху на стекле, но словами исключительно нормативной лексики. Захаров закатил глаза, опрокинул стопку залпом, скорбно выдохнул жгучие пары, выражая готовность подписать полную и безоговорочную капитуляцию. Не в его привычках было легко сдаваться. Антона это насторожило. С того времени, как семья востоковеда поселилась в ведомственном доме по какому-то немыслимому обмену, Скавронский достаточно хорошо изучил неуемный характер соседа.
Все соседи хорошо друг друга знали. Прозрачный мирок вокзальной окраины был так доступен для всеобщего обозрения. Захаровых здесь принимали с оглядкой. Их Аленка училась в элитной школе с иностранным уклоном в центре города. Ни ее, ни старших не видели в длинных очередях за мясом. Мало того, в их доме служила по хозяйству приходящая женщина. Вывешивала во дворе выстиранное постельное белье, мягкое, белоснежное, не порченное машинами общественной прачечной. Естественно, дворовые кумушки не удержались от соблазна выведать у домработницы побольше о новых соседях. Узнали, правда, только то, что закупки Захаровы делают в правительственном распределителе, но и этого было достаточно, чтобы при встрече воротить от "нуворишей" носы. Скавронские были первыми и единственными, кто приветил их по-соседски. То Наталья забежит с пирогами или занять пару луковиц, то Надюшка надолго пропадет в квартире напротив, как в сказочном царстве. В поисках своей "потеряшки" Антон и проник в этот мир. Не было там обывательских богатств книги да "цацки", как называл он привезенные из восточных стран сувениры. Вычурные вазы, кувшины для омовений, диковинные фигурки индийских божков, маски, бронзовые блюда и прочая мишура, практически не имеющая цены как в буквальном, так и в переносном смыслах. Места всему этому скарбу не хватало. Шурка беспорядочно загромождал свой письменный стол, и без того заваленный рукописями. Изредка он брался расчистить рабочее пространство, тогда винегрет из утвари перемещался, а полки стеллажей алчно кренились. Чтобы выудить нужную для себя книгу, необходимо было проявить мастерство эквилибриста. Непрактичность ученого бросалась в глаза, несмотря на титанические усилия Лики Захаровой по упорядочению его быта.