Страница 14 из 81
- Александр? А что, доброе имя, царственное. По времени и день ангела близок. - Отец Иероним запыхался на подъеме, остановился, привалившись к огородной изгороди. - Ноги у вас, сестра Урсула, больно прыткие. Смилуйтесь, пощадите старика.
Они присели передохнуть. Прозрачный воздух вызвездил горное небо. Оно мерцало тишиной и спокойствием. Как в медленном танце, разворачивался купол созвездий. Вдруг, в едва различимой туманности на хвосте Скорпиона, там, где не видно было ни единой звездочки, появилась яркая вспышка.
- Боже правый! - воскликнул священник. - Вы это видите?
От неожиданности отец Иероним схватил монахиню за руку.
- Знамение! - выдохнула наконец сестра Урсула. - Воистину, неисповедимы пути Всевышнего.
Священник поднялся.
- Пойдемте, сестра! Мне не терпится увидеть вашего найденыша.
В монастыре их встретили взволнованные монахини.
- Мы уж заждались. Радость-то у нас какая, святой отец! Мальчик заговорил.
Священник переглянулся с сестрой Урсулой. Вид у той был чрезвычайно изумленный.
- Ну так где же ваш подарок господний?
За спиной необхватной сестры Барбары, прикрываясь ее подолом, прятался смущенный мальчик. Отец Иероним присел на корточки.
- Слава Иисусу Христу! - И протянув руку, потрепал черноволосую макушку.
Малыш поднял темные глаза.
- Во веки веков, - произнес он тихим грудным голосом. Взгляд его при этом просветлел, и священник заглянул в чистые, как голубое майское небо, детские глазенки.
Мальчик оказался смышленым и любопытным. Сестры рассказывали ему предания глубокой кельтской старины. Без конца он расспрашивал монахинь о крестовых походах и подвигах великих.
Часто, к ночи, когда сестра Барбара отправлялась проверить закваску для хлеба, он увязывался следом. И если тесто еще не успевало подойти, она усаживала малыша к себе на колени, доставала из фартука ломоть сладкой сдобы и заводила очередную легенду о светлом воинстве.
- Далеко-далеко, за семью переходами, между землей Сип и Фарсисскими государствами, высятся горы, подпирающие небосвод. К северу от них раскинулась Страна Мрака. Холодная пустыня ничего не родит, кроме сорной травы. Свирепые ветры срывают ее стебли и метут комьями по всем четырем пределам. Как ветер задует, так из множества нор вылезают дикие племена гогов и магогов, населяющих мрачные земли.
- Чем же они питаются?
- Падалью и камнями. Поэтому на людей они и вовсе не похожи. Зубы их остры, коли камень дробят, и мохнаты они, как звери. Ни холода, ни ветров не боятся. Как демоны, носятся с воем по просторам, а если сон их в пути настигает, ложатся на одно ухо, другим укрываются, так и спят. Мало кто из героев отваживался заглянуть в те края.
- Даже Ричард Львиное Сердце?
- Ни он, ни другие рыцари. Ведь находится это на самой границе света и пройти туда можно только через Долину Смерти. Говорят, правда... - сестра Барбара понизила голос, - что один воин все же отважился проникнуть туда.
- Александр Двурогий! - догадался мальчик. Нередко монахиня баловала его историями о походах Македонского, пестуя таким образом в отроке дух мужества.
- Боюсь, к заутрени не встанешь, да и тесто подошло.
Мальчик вспыхнул:
- Встану, встану. И тебе сейчас помогу. Только не мучай - расскажи.
- Тогда слушай. - Она приклонила его голову к своей груди. - В индийском походе достиг Александр дальних пределов. Путь его пролегал через самые высокие горы. На одной из вершин стояла нерушимая крепость. Это была обитель стражников света. В одной из башен жила прекрасная Роксолана, дочь правителя того государства. Каждый день на заре обходили дозором храбрые духом воины границы владений: не просочились ли полчища диких магогов через узкие расщелины. Прослышал Александр от них о мудрости и красоте Роксоланы. Тогда и пошел он к правителю стражников света.
"Отдай мне красавицу в жены, - просил он руки у отца. - Какие угодно богатства бери за нее".
"Не нужно ни щедрых даров, ни несметных сокровищ, - ответил правитель. - Но если выполнишь, Двурогий, мои условия - прекраснейшая станет тебе верной женою".
"Что должен сделать я?" - спросил Александр.
"Построй такой вал между мирами, чтобы ни один из диких пробраться не смог. Тогда прекратятся набеги, и страшные ветры не будут томить и сушить плодородные почвы".
Долгой, тернистой дорогой искал Александр место для вала. Пока не увидели люди выжженных пашен, пока не почуяли воздух зловонный. Понял тогда Александр Великий, что путь его - верный. Двадцать семь дней по иссохшему руслу и каменистым утесам шло его войско. Солнце над горными кряжами этих ущелий не грело. Лучи его, дна не достигнув, сияли на пиках, далеко-далеко. Когда расщелина стала столь узкой, что мог там пройти лишь один только путник, Александр поднял голову. Две горы почти что смыкались.
- Там и велел он построить надежную стену? - в тон монахине переспросил ребенок.
- Правильно. - Сестра Барбара пригладила вихры на детской макушке. Тогда воины взяли кирки и лопаты. Кузнецы же отлили железные двери и цепи. Сплавили медью, и сверху залили опоры. Ключ Александр отдал в руки отца Роксоланы, взамен получив ее сердце. Больше магоги не разоряли в набегах цветущие земли. Но предрекли мудрецы Александру, что твари зубастые все ж прогрызут его стену. Ринутся с воем ветров по прекрасным долинам, ужас и мрак за собою оставят.
- Когда ж это будет? - испугался малыш.
- Кто знает? В конце всех времен - так говорят мудрецы и пророки.
В ту ночь он заснул лишь под утро, и сон его был тревожным. Сестра Урсула, пришедшая разбудить заспавшегося Александра, решила уже, что у ребенка жар, но провести день в постели он ни в какую не хотел. Забрался тайком в монастырскую библиотеку, листая страницы тяжелых фолиантов в золоченых переплетах. Так начался его путь познаний. Ни разу не одернули его монахини, не пожурили, если маленькие детские руки не могли удержать книги, с таким трудом сбереженной сестрами в изгнании.
Радовались, замечая, что читает взахлеб, уплывая мыслями неведомо куда. Глаза его при этом становились странными, меняли свой цвет, как подснежники на склоне Шаумэй? - от бледно-голубого до темного, почти лилового. Понимали сестры, что мечтает мальчик о дальних странствиях и приключениях.