Страница 68 из 73
Девушка была так же похожа на Шерон Стоун, как Денни Де Вито на Арнольда Шварценеггера, но произвела на Муху неизгладимое впечатление.
Сидя перед экраном Пашкиного фирменного телека, он ощущал себя дзен-буддистом, достигшим просветления.
Кардинальная перемена. Великий перелом. Революция! Вот что царило в душе Лехи Мухина. Прежний идеал с выдающимся бюстом и смертельно опасными намерениями померк совершенно в его глазах, стал казаться смешным и нелепым. Крах его был предопределен дурацкой историей с Евой, французский фильм нанес окончательный удар. Муха стыдился себя прежнего. Не мог понять, как он мог пленяться анекдотическим в общем-то образом убийственной блондинки.
Митроха был прав - прежний его идеал был нелеп и смешон. Но над Амели и Митроха бы не посмел смеяться.
- Ты мне вот что... - попросил Муха Пашку, когда фильм закончился. Сделай одолжение, пожалуйста!
- Я для тебя все что хочешь сделаю! - пообещал с пьяных глаз товарищ,
Муха, впрочем, многого не требовал.
- Ты мне это подари! - с той непринужденностью, которая бывает только между очень близкими друзьями, попросил Муха и потряс обложкой от фильма.
- Зачем тебе кассета?! - удивился Пашка. - Видака-то у тебя вроде нет!
- Кассета не нужна, мне коробка нужна!
Пашка пожал плечами и кивнул.
Муха в самом деле так и не обзавелся собственным видео. Стоило оно теперь недорого - если с рук покупать, конечно, но и таких денег у него в запасе не водилось. Да и времени на то, чтобы бегать по прокатам за новинками - тоже.
Кассета Пашкина была пиратской, и фотка на ней поэтому - далеко не высшего качества, но все же лучше чем ничего. Еще несколько снимков Одри Тоту отыскалось в журналах. Муха только поражался - как он мог не замечать их раньше.
Одри - Амели завладела его воображением. "Плейбой" с Шерон Стоун отправился в мусоропровод. Иногда еще, по старой памяти, американка проникала в его эротические сны, но вскоре образ Одри - смешной и доброй темноглазой французской девчонки - вытеснил ее окончательно и навсегда.
Только вот найти подобную ей казалось Мухе не то что сложным, а просто невозможным делом. Не было таких девчонок в его поле зрения и похоже - не предвиделось. И Муха опять впал в тоску.
Глава 17
...Двиньтесь узкою тропою!
Не в краю вы сел и нив.
Здесь стремнина, там обрыв,
Тут утес - берите с бою!
Камень, сорванный стопою,
В глубь летит, разбитый в прах;
Риньтесь с ним, откиньте страх!..
А.С.Грибоедов
Аллах великий и всемогущий, Аллах милостивый и милосердный послал ему сына на закате жизни. Мог ли горевать Таштемир о потере двух своих сыновей? Ведь они погибли за веру предков. Мог ли он горевать? Разве что самую малость. Мог ли он роптать? Если только немного. Но потом он молился и просил у Аллаха прощения. Простил ли его Великий и Всемогущий? Конечно, простил, раз послал ему сына на закате жизни.
Новый сын Таштемира ловок и силен, меток его глаз и верна его рука. Правит он конем лучше, чем собственными ногами. По всему Халид - настоящий джигит. Но одновременно он еще и младенец, которого надо всему учить, показывать и рассказывать. Даже ходить по горам он еще не умеет. Хорошо ходит по плоской земле, но если земля уходит в небо, ноги его не чувствуют ее, ищут и не находят.
Надо учить его говорить. Некоторые чеченские слова и выражения он уже знал. Какой-то старый казак учил его. Но как же он произносил их? Как урус, коверкая даже священные имена Ислама неузнаваемо.
Он не умеет читать. Священная книга мусульман, пророческие откровения Мухаммеда закрыты для него. Если же спросят Таштемира, много ли чеченцев умеют читать Коран? Он ответит, что дела ему нет до всех. Пусть они погрязнут в невежестве и глупости, если им так нравится. Его же сын должен быть учен и праведен.
Благодарил Таштемир Аллаха за то, что послал ему в сыновья не только славного джигита, но чистую душу, не испорченную ложными учениями, не замутненную ересью и неправдой. Чистый кувшин просто и быстро наполнить живой водой из святого источника.
Халид тянулся к знаниям, перенимал нехитрую науку суровой жизни горцев, на лету схватывал язык вайнахов, обычаи предков быстро становились его законами, даже причудливая вязь Корана словно раздвигала свои хитросплетения и пропускала его в дивный сад райской, праведной жизни. Таштемиру порой казалось, что сын его Халид просто был похищен джиннами, долго томился у них в рабстве, а теперь вот вернулся на землю предков - Даймохк. Халид вспоминал все, что любил когда-то, чем жила его душа помимо его телесной воли. Надо только помочь ему вспомнить, и скоро в горах все услышат о сыне Таштемира, воине, охотнике, праведнике и мудреце.
Как-то Фатима призналась Таштемиру, что любит Халида больше, чем своих погибших сыновей.
Таштемир усмехнулся, подумав про себя, что те дети не целовали ее высохшую от времени грудь. Но и сам вынужден был признать, что новый их сын был радостью и надеждой ему в последние дни уходящей, как сквозь пальцы, жизни. Жизни, которой осталось всего ничего на старой, немощной ладони. Дрожит ладонь, и падают последние песчинки.
Старик прятал радость и чувство позднего счастья в свою седую бороду, когда Халид просыпался на рассвете. Выходил на свет божий и, задрав голову к такому близкому в горах небу, кричал что-то Аллаху, прочищая свою молодую глотку и не проснувшуюся душу. Еще не умея молиться, он кричал простые чеченские слова, словно это и были суры Корана.
- Малх - солнце, Машар - мир, Безам - любовь, Бепиг - хлеб, Нана мать, Да - отец!
Когда Таштемир слышал слово "да", он становился особенно счастлив. Так счастлив, что тут же выдумывал себе какую-нибудь заботу, отдаленно напоминавшую беду и невзгоду, чтобы не накликать завистливого шайтана. Тот только и ждет момента, прячется за кустом своей любимой ягоды - кизила, дует на них, чтобы скорей они наливались кровавым соком, и вдыхает звериными ноздрями дым счастливых очагов. Сотрясается его мохнатое тело от большого счастья, и спешит он наслать горе в добрый дом.
Потому нельзя так радоваться. Забыл вот Халид вчера девяносто девять прекрасных имен Аллаха. Назвал только восемьдесят два, да и то нетвердо. Разве можно этому радоваться. В песне старинной, любимой песне Таштемира выучил только начало: