Страница 35 из 139
- Шесть дней! - Иван схватился за голову. - Да вы что, с ума посходили!
- Ничего, попаришься, - безжалостно заявил Ник. -Тебе полезно. От безделья совсем изнылся. А второго такого шанса у тебя может и не быть.
Из недр огневской "Нивы", как по мановению волшебной палочки, явились и роман Ф. М. Золотарева, и сценарии Трухановского для образца, и портативная пишущая машинка "Трэвел-Люкс" югославского производства, и бумага "верже", плотная и непривычно скользкая...
Иван преобразился до неузнаваемости - видимо, Ник, знавший его с детства, подобрал нужный ключик. Сразу разговора он удалился на заднее крыльцо с книгой Золотарева и пачкой "Беломора" и весь день читал, чиркая карандашиком на полях и закладывая что-то страницы обрывками газеты. На другой день он, хоть и с ворчанием, ровно в девять уселся за вычищенный и поставленный в его закуток столик из-под Лизаветеных лаков-красок, извлек чистый лист бумаги и начертал на нем:
" ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ". Киносценарий. План:"
Ниже он в столбик написал имена главных и второстепенных героев, возле каждого имени набросал общие характеристики: типаж, возраст, линию поведения, основные сцены. На обед его пришлось звать трижды, а после ужина он пренебрег "личным временем", предоставленным ему Ником, и отправился работать дальше.
Проснувшись поутру, Лизавета с Таней с удивленным удовлетворением услышали из его закутка стук машинки. К завтраку он выйти отказался, и Таня принесла на его столик кофе и тарелку с бутербродами. Он даже не поднял на нее глаз, продолжая выстукивать первые страницы сценария и периодически сверяясь с раскрытой возле машинки книгой. Таня вышла на цыпочках.
Сенокосная страда кончилась, и у нее появилось время не только сбегать на озеро, но и походить по лесам, пособирать ягоду. Ник с Огневым присоединились к ней, найдя во дворе старые, но вполне годные корзинки.
Ягоду, будь то морошка на болоте или малина на просеке, она брала играючи, с песнями, не уставая ничуть и только время от времени отмахиваясь от особо надоедливых комаров. Набрав полный кузовок, она ставила его в приметное место и начинала собирать в корзинку Ника или Огнева, которые за ней угнаться и не порывались.
Oна была дома, в своей стихии. Это сказывалось и в ее движениях неспешных, но ловких и спорых, - в походке, в особой насыщенности голоса. А пела она непрестанно - и по пути на ягодник, и на болоте, и вышагивая по песчаному проселку назад в деревню. Мужчины не могли угнаться за ней и на дороге. То и дело слышались их возгласы: "Танюша, постой!" Тогда она останавливалась, оборачивалась и поджидала их, щуря зеленые глаза.
- Видал? - догоняя ее, сказал Ник. - Дриада, лесная нимфа. Голос, пластика, лицо...
- Не знаю, - с некоторым раздражением отвечал Огнев. - Не в моем вкусе. Слишком много этого... не знаю, как сказать.
- Откуда тебе? - с легкой насмешкой заметил Ник. - Насчет же твоих вкусов все давно известно. А "это", которого у нее, по-твоему, слишком много, называется сексуальностью. И в нашей Танечке она особенно хороша тем, что совершенно неосознана. И это отличает сие чудное создание от секс-бомб и бомбочек нашего мира... Знаешь, Юрочка, мне кажется, что мы ехали за одним зайцем, а можем поймать сразу двух.
- Ты это о чем? - кисло осведомился Огнев.
- Послушай меня, родное сердце. Ты ж профессионал. Постарайся взглянуть на нее не глазами отдельно взятой биологической особи, коей ты являешься в настоящий момент, а глазами того самого среднего зрителя, на которого мы, в конечном счете, и должны работать. Посмотрел? Убедительно?
- Может, и так, - нехотя согласился Огнев. - Но еще работать и работать.
- Ничего, мы люди бывалые... Кстати, нулевой цикл беру на себя.
- Эй, мужики, что еле плететесь? Стемнеет скоро! - крикнула с пригорка Таня.
- Идем, идем!
За день до намеченного отъезда Иван вышел в горницу, где Таня с Лизаветой накрывали к ужину, а Ник с Огневым сидели просто так, и гордо плюхнул перед Ником стопку напечатанных листков.
- Вот, - сказал он, протирая покрасневшие глаза.
- Ну-ка, ну-ка... - Ник аккуратно отложил стопку в сторону, взял верхний листочек, принялся читать.
- Никита, ужин стынет, - напомнила через несколько минут Лизавета.
- Ничего, ничего, я сейчас, - рассеянно ответил Ник, Не отрываясь от бумаг.
- Лизавета, - с укоризной сказал Иван. - Вы же видите...
- Да, Лизка, ты его лучше не отвлекай сейчас,- подхватила Таня.
Лизавета кивнула и замолчала.
Через полчаса Ник отложил сценарий и с жадностью накинулся на холодную картошку с салом. Иван смотрел на него ужасным взглядом.
- Ну, ну как?! - пролаял он, прожигая взглядом дыру в голове Ника.
- Дай прожевать-то, - сказал Ник и шумно хрустнул малосольным огурчиком.
- Вы попейте пока. - Лизавета налила Ивану кружку молока. Он выдул ее одним махом и вновь воззрился на Ника.
Тот покончил с огурцом, налил себе чаю, хлебнул и, выждав драматическую паузу, сказал:
- Ванька, ты гений.
- Что, правда хорошо?! - Иван так резко подался головой вперед, что опрокинул вазу с печеньем.
- Отлично. Вовчику такое и не снилось... Только есть одна ошибочка, небольшая, но принципиальная. На титульном листе. Запомни, во всех этих фильмах главный сценарист - Золотарев Федор Михайлович. Даже если его участие в сценарии ограничивается одной-двумя закорючками. Таково правило игры, иначе она просто не состоится... Иди, впечатай Золотарева и можешь потихоньку собирать манатки. Завтра хотелось бы выехать пораньше... Лизавета Валентиновна?
- Да, милый?
- У меня в городе дел дня на два-три. Можно, я потом еще заеду, примерно на недельку. Очень уж у вас мне понравилось...
Посмотреть на отъезд знаменитого гостя с товарищами собралась добрая половина Хмелиц. Девчонки побойчее, раздобыв где-то фотографии Юрия Огнева, обступили его и требовали автограф. Он стоял смущенный и, опустив глаза с длинными ресницами, безропотно писал: "Дорогой.... на добрую память от Юрия Огнева". Тем временем Ник с Иваном загружали машину. Положив на заднее сиденье последний пакет - собранный Лизаветой гостинец на дорожку, - Ник уселся за руль и нетерпеливо погудел. Огнев вздрогнул, затравленно огляделся и, вжав голову в плечи, направился к машине. Иван уже сидел на заднем сиденье рядом с пакетом со снедью, прижимая к груди заветный дипломат, где теперь, в довершение к тому, с чем он сюда приехал, покоились три экземпляра "Особого задания" в отдельной новенькой папке. Он так нервничал, что даже толком не попрощался с женой, не расцеловал ее.