Страница 133 из 139
Все это было очень мило, но быстро приелось, и Таня с радостью ухватилась за предложение Шерова отправиться в компании Архимеда и малознакомого ей толстого бодряч-ка по фамилии Сосновский с инспекционной поездкой на некоторые точки его обширного хозяйства. Никакой особой миссии на Таню не возлагалось, но по возвращении Шеров ожидал от нее кое-какого конфиденциального доклада по итогам ревизии. О6 этом знал только Архимед, для всей же местной публики она должна была оставаться скучающей московской барышней из окружения "хозяина".
Поездка началась с орденоносного колхоза на Кавказе, промышлявшего чаем, специями, но основной доход получавшего с конопляного поля и цеха по производству мешковины... Спустя много лет Тане принесли любопытную русскую книжку. В английском переводе она называлась "The Place of Skull", что примерно означало "лобное место". Имя автора - Чингиз Айтматов - было ей хорошо знакомо, равно как и тематика первой части этого романа, который она нашла многословным и претенциозным. Она еще сильно хохотала над страстями по поводу добычи конопляного зелья: там герои мотались по диким степям, бегали от ментов, срывались с подножек товарняков, попадая под колеса... Господи, зачем, когда все можно вполне законно, тихо-мирно? В ту поездку, пока мужчины сидели в правлении и шуршали бумажками, Таня погуляла по окрестностям, посмотрела... Трактор после работы в поле тряпочкой обтереть, пыль собрать аккуратненько вот тебе готовый "пластилин" высшего качества. А уж с цветочками и вершками матерки и вовсе просто - идет за отход, списывается по акту, а чаще так. С транспортировкой тоже несложно: катит отсюда дурь по всей стране в баночках якобы с аджикой, перцами, томатной пастой. Кому надо, разберутся. В свое время ее немного просветил покойный Якуб, но воочию работу всей машины она увидела только сейчас. В одном из местных бригадиров, носатом, в полувоенном френче, она чуть было не признала легендарного Гамлета Колхозовича, с которым общалась пару раз. Впрочем, вряд ли это был он - тот, скорее всего, рулит у себя в Азербайджане, а здесь Дагестан другие люди, хотя без поллитры не разберешься...
Понятно, движением такого товара Вадим Ахметович впрямую не занимался слишком стремно, несмотря на фантастические доходы. А вот с умом распорядиться образовавшейся наличкой помогал. В умелых руках Шерова и компании денежки проходили длинный цикл перерождений и возвращались владельцам не только с приличным приростом, но и начисто отмытыми... Будучи вхож практически во все нужные кабинеты, где, между прочим, тоже живые люди сидят и кушать хотят, Вадим Ахметович умело сцеплял экономические интересы самой разной публики, несхожей по сфере деятельности, по местоположению, по уровню, и создавал себе почти неограниченные возможности игры на разнице между налом и безналом, между государственными и реальными ценами, на прочих несуразностях экономики развитого социализма. Недовольных не было. Те же конопляные колхозы процветали и получали ордена, приварок же, полученный Вадимом Ахмето-вичем, был ему одному ведом.
Потом московская троица посетила еще несколько интересных местечек, в том числе феерический полуостров Таймыр, размером в полторы Франции. Чистейшие реч ки, кишащие идущей на нерест семгой, сосны на пригорках, утопающих в серебристом кустарнике, - и только подойдя совсем близко, поймешь, что все это игрушечное, карликовое, и кусты - не кусты, а полярный мох. А полыхающее северное сияние, аврора бореалис... Таня наблюдала за переливами небес с небывалым сладким томлением в груди. Куда-то рвалась душа. Она отошла шагов на полсотни от спутников, немножко всплакнула, сидя на седом от лишайника валуне, и возвратилась посвежевшая и бодрая.
А потом был золоторудный комбинат, расположенный на одном из притоков Вилюя. Туда, пересев с ЯК-40 на затерянном в тайге аэродроме, добирались вертолетом. Везли долгожданные предложения по весьма щекотливому вопросу - так называемой "неучтенке". Шеров изыскал для 1 комбината возможность гарантированно реализовать неуч-, i тенные излишки продукции по рыночному курсу, причем -, более чем законно - в смысле, с ведома и одобрения тако-г го лица, чье слово по значимости перевешивало все законы государства Советского. Естественно, что принимали их здесь по высшему разряду.
Поселок поразил Таню ухоженностью, чистотой и полным отсутствием индустриальности в пейзаже - веселенькие коттеджи в один-два этажа, дорожки, присыпанные красноватым песком, клумбы с георгинами, лиственные аллеи. В отведенной комнате приятно удивил толстый пушистый ковер, штофная зеленая ткань на стенах, большой цветной телевизор, красивая мебель светлого дерева, словно попавшая сюда из богатой усадьбы прошлого века, но при этом совершенноновая. Ванная выложена ярким желтым кафелем, латунные ручки и краны блестят ослепительно. Махровые полотенца, стерильная мочалка, запаянная в целлофан, даже пипифакс. С горячей водой, как поспешила убедиться пропылившаяся в дороге Таня, тоже проблем не было.
- У вас, Игнат Сергеевич, не комбинат, а прямо дом отдыха какой-то, поделилась она своими впечатлениями с директором, не преминувшим пригласить высоких московских гостей на ужин.
- Так тут у нас центральная контора, а производство в шести километрах. Там такого великолепия нет, - охотно пояснил седой и широконосый Игнат Сергеевич, подкладывая ей на тарелку кусок прозрачного заливного хариуса. - Вот еще бруснички моченой отведайте, кабаня-тинки, рябчика. Все свое, не покупное, и сметана, и хлеб, и картошечка, даже хрен - и тот с подсобного хозяйства. Только вот бананы - те привозные. И можжевеловку сами гоним, ничем не хуже ихнего хваленого джина. Чистая, как слеза.
Он разлил ароматную светлую жидкость по хрустальным рюмочкам.
- Слеза комсомолки, - уточнила Таня, вспомнив современную классику.
Игнат Сергеевич принял ее литературную ассоциацию за топографическую и отозвался с удивлением:
- Не, зачем? Комсомольские у нас же и берут.
Выяснилось, что Комсомолкой называется один из четырех приисков, входящих в хозяйство Игната Сергеевича, а еще есть Хожалый, Шикша и Измаил, последний, правда, практически иссяк и в эксплуатации нерентабелен. Слова про Измаил хозяин почему-то произнес скороговоркой и поспешил сменить тему.