Страница 15 из 17
Секундочкой дело не обошлось, но менее чем через минуту он утверждающе ткнул в большую клавишу и устало откинулся в кресле, глядя на непонятный агрегат, стоявший сбоку от чемоданчика. Тот загудел и через секунды выплюнул один за другим три листка бумаги. Человек удовлетворенно сложил их и, вытащив из-под стола маленький предмет, щелчком скрепил эти три листка. После чего отложил на край стола, встал с места и, обходя стол, обратился уже к Колосову:
– Так, молодой человек. Сейчас мы прицепим вам датчики. Не бойтесь! Это не больно и не страшно. Вот сюда, сюда и сюда. Все, датчики не трогаем.
Говоря все это, он ловко цеплял какие-то ремешки и зажимчики с проводками на кисти рук и пальцы Ивана. Провода эти были подсоединены к тому самому чемоданчику, стоявшему у него на столе. Чувствовалось, что практика в цеплянии этих непонятных штук у него большая.
Вернувшись на место, он снова устремил взгляд в чемоданчик.
– Итак, прежде чем начнем, поясню. Я задаю вопросы – вы быстро и не раздумывая отвечаете. На любые вопросы! Даже если они вам покажутся неуместными или попросту дикими. Начали! Имя, отчество, фамилия, год и место рождения, воинское звание и специальность?
Иван автоматически начал отвечать, а незнакомец – быстро стучать по клавишам. Выспросив биографические данные, он начал задавать вопросы. Причем действительно некоторые из них выглядели, мягко говоря, странными. Иван добросовестно отвечал, стараясь делать это быстро. Процесс этот занял не более получаса. Так показалось Ивану. Тем не менее он почему-то чувствовал себя после этого как выжатый лимон. Наверно, все же сказывалось ранение и то, что он не ел со вчерашнего дня.
Ожидание, когда процедуру пройдут все, затянулось еще почти на два часа. К этому моменту в коридоре появились четверо бойцов-пограничников с короткими, похожими на немецкие, автоматами. Когда все закончилось, старший лейтенант обошел все четыре кабинета и, выйдя из последнего, приказал построиться в коридоре. В руках у него были те самые скрепленные между собой листочки. Заглянув в один из них, он назвал три фамилии, приказав выйти из строя. Фамилии Колосова и Спиридонова не прозвучали.
– Вы трое отправляетесь в запасный полк Двадцатой армии. Сержант! – это он уже обратился к пограничникам. – Вы свободны!
Колосов понял, что эти трое не прошли проверку. И судя по напряженным бойцам-пограничникам, не всегда непрошедшие проверку отправлялись в запасный полк. Но только, вот убей, никак не мог Колосов понять, в чем эта проверка заключалась и как можно было выявить, кто есть кто. Ну, не посредством же идиотских вопросов, в самом деле!
Особист привел оставшихся шестнадцать человек в штаб полка дивизии НКВД. Оказывается, в этой дивизии был танковый полк, к радости Колосова. Хоть в этом повезло! Там их распределили по подразделениям. Спиридонов и Колосов получили назначение в первую роту второго танкового батальона. Что отрадно, в один экипаж. Колосов – командир танка, Спиридонов – механик-водитель. От радости, что все-таки у него будет танк, а не бронеавтомобиль, Иван забыл спросить марку танка. Остальные шестнадцать человек отправились в мотострелковый батальон полка. Уточнив расположение батальона, двинулись к новому месту службы. Уже подходя к палаточному городку, учуяли запах полевой кухни. Желудок моментально отреагировал, требуя подкрепиться. А нечем! Ротного в расположении не было. Поэтому решили представиться утром. С помощью дежурной службы нашли палатку роты. Вошли. В палатке на двухъярусных кроватях и возле двух печек кучковались полтора десятка служивых. Кинули сидоры на две свободные койки по соседству и пошли знакомиться.
Оказалось, что местные – это они со Спиридоновым. Остальные прибыли самолетами с Большой земли. Ночью ожидалось очередное пополнение. И еще одну особенность отметил Колосов: все до единого имели боевой опыт. Многие имели ранения и попали сюда после госпиталей. Правда, воевали на разных машинах, и Иван не уловил в этом вопросе системы. Что характерно, все прошли проверку на чемоданчике. Что это – не знал никто. Более того, прибывшие с Большой земли союзников ранее не видели никогда, поэтому удивлялись многому тому, к чему Колосов и Спиридонов уже понемногу привыкли. Человек же к хорошему быстро привыкает!
Надо отдать должное, новые сослуживцы сразу смекнули, что вновь прибывшие голодны, и почти сразу же на печурке была разогрета тушенка, нарезан хлеб и заварен чай. Вот в процессе подготовки этого легкого перекуса и во время него и шел обмен информацией. Когда Иван и Спиридонов закончили свои рассказы, Колосов вспомнил мучавший его и Александра вопрос:
– А что за техника-то в батальоне?
Ответом была тишина. Только на лицах новых сослуживцев Иван увидел снисходительные улыбки.
– Что? В штабе мне сказали – «командир танка». В экипаже – четыре человека. Не, ну я понимаю – это точно не КВ, не Т-28, и даже не Т-35. Я командир танка. Сашка – механик, еще есть наводчик и заряжающий. По количеству экипажа похоже на Т-34. Сашка не даст соврать – он на «тридцатьчетверке» воевал. Но там в башне трое не поместятся. Что за техника? Чего лыбитесь и молчите?
Ответил ему на вид самый опытный, тоже командир танка, лейтенант Стариков.
– Завтра, Вань, все завтра! Комвзвода еще не назначили, ротному представишься. Он тебе номер машины скажет, может, кого из тех, кто сегодня прилетит, в экипаж тебе дадут, мы-то уже расписаны. И в парк. Там и увидишь. А сейчас давайте-ка отбиваться. Ночью новенькие опять спать не дадут, будут тут шариться. А дел у нас ой как много! Успеть бы с ними к сроку. А то пойдем в бой пехотой, так как танки нам не доверят.
Иван с Александром переглянулись, ничего не поняв, и, поблагодарив за ужин, двинулись к койкам. Заснули почти сразу, день и правда был длинный и суматошный. Ночью даже не слышали, как прибыло пополнение и укладывалось добирать часы сна на свободные койки.
Утром после быстрой зарядки и плотного завтрака Иван и Александр представились ротному. Тот их назначил в первый взвод, утвердив просьбу Ивана о назначении к нему в экипаж механиком Спиридонова. Тут же из новеньких добрали наводчика и заряжающего. Наводчиком оказался сержант, татарин Эдик Нигматуллин, а заряжающим – крепыш москвич Александр Беспалов. Их машина имела бортовой номер 47.
С остальными ротный продолжил разбираться, а их экипажу приказал убыть в парк в распоряжение техника роты, что они и сделали, знакомясь уже на ходу. Парк располагался на другой стороне перелеска. И парком он просто назывался – это был участок поля, никак не размеченный на местности, но охраняемый караулом из состава мотострелкового батальона. Это все они рассмотрели потом. А сейчас, выйдя по уже хорошо утоптанной сотнями ног тропе к парку, они остановились в ошеломлении.
Первым подал голос Нигматуллин.
– Это… это, что за танки? Это вообще танки?
В полусотне метров от них на широких гусеницах стояла приземистая машина в уже зимнем камуфляже, не похожая ни на что ранее виденное. Да что там виденное! Это даже во сне не могло представиться. Большая мощная машина с пушкой невиданной длины и очень серьезного калибра, с огромной округлой башней, с множеством непонятных предметов на ней, крупнокалиберным пулеметом на люке справа. И вся лобовая проекция, и бортовые экраны были покрыты какими-то непонятными коробочками.
– Мать твою! Вот это танки! – отмер Спиридонов.
На боковой броне башни сквозь камуфляж проглядывались цифры «47».
Особый район,
штаб 20-й армии
В штабе Ершакова шло совещание, точнее, ежедневное подведение итогов дня – пользуясь тем, что штабы дивизий находились неподалеку, решено было заменить письменные и телефонные доклады очным присутствием комдивов. Совещание приближалось уже к концу, когда негромко зазвонил один из телефонов на столе командарма. Телефон с красивым гербом СССР вместо номеронабирателя. Ершаков поднял руку с вытянутым верх пальцем, требуя тишины, встал, одернул мундир и снял трубку.