Страница 14 из 17
И вот, наконец, он услышал от председателя комиссии слова «Годен к службе без ограничений!» Душа его возликовала! Может, и его БТ цел? Жаль, если это не так. Послужил ему танк верой и правдой. Но Иван согласен на любой танк. Лишь бы в бой!
И холодным душем его окатили слова представителя штаба 20-й армии: «Штаты танковых подразделений армии укомплектованы полностью. Есть даже небольшой резерв. Так что пока только в запасный полк. Начнутся бои – наверняка найдется место. А пока придется обождать».
Иван вышел из кабинета как в воду опущенный. Всю ночь ворочался, просыпался, выходил курить, а утром собрал свои накопившиеся уже в госпитале вещички и пошел в строевую часть получать документы. Документы ему выдали, но сообщили, что ему нужно зайти в кабинет 23, где его ждут. Колосов не торопясь двинулся к указанному кабинету. Постучался, вошел. В кабинете находилось два человека. За столом сидел старший лейтенант с зелеными петлицами, а перед ним боец, так же, как и Иван, выписанный вчера из госпиталя. Не успел Колосов доложиться, как старший лейтенант нетерпеливо его прервал:
– Обождите в коридоре!
Вот он сейчас и ждал, когда старший лейтенант, пограничник, освободится и можно будет зайти, гадая, зачем он, танкист, может понадобиться пограничникам. В голову пришли два варианта. Первый – в полках охраны тыла могли иметься бронеавтомобили. И Колосову этот вариант не нравился. Не хотелось с танка, пусть и не самого современного, пересаживаться на технику откровенно устаревшую. Даже японцев на Халхин-Голе бронеавтомобили уже удивить не смогли. А уж немцев и подавно. Второй вариант был еще хуже: старший лейтенант – командир войск НКВД. А значит, мог быть из особого отдела. Правда, с Иваном, когда он более-менее оклемался, уже беседовал особист. Его интересовал эпизод прорыва экипажа Ивана из окружения. Тогда же ему отдали его личные вещи, сохраненные его спасителями.
Наконец дверь открылась, и в коридор вышел тот самый боец. Оглядев коридор, заметил Колосова на лавочке и направился к нему. Подойдя, козырнул и сообщил:
– Вас ждут, товарищ младший лейтенант!
Вошел, представился. Старший лейтенант кивком головы указал на освободившийся стул перед ним и, зажав в зубах папиросу, стал перекладывать стопку лежащих перед ним папок, ища нужную.
Наконец нашел и, развязав тесемки, открыл ее.
– Итак, Иван Сидорович Колосов, младший лейтенант… Все так? – закончив читать биографическую справку, переспросил Ивана пограничник.
– Да! – подтвердил Колосов.
– Иван Сидорович! Предварительно на основании анкетных данных вам предлагается для дальнейшего прохождения службы танковый полк дивизии НКВД. Что вы скажете?
– А мое мнение имеет значение?
– Имеет. Это особая часть, и если вы категорически не согласны с назначением, никто неволить вас не будет. Можете в таком случае отправляться в резерв танковых экипажей армии и ждать своей очереди.
– Видите ли, я хочу на фронт, а войска НКВД, скорей всего, будут прикрывать тылы фронта. А я танкист! Держать меня в тылу – это неправильно.
– Ну, у вас довольно превратное представление о войсках НКВД. Вот, к примеру, для вас война когда началась?
– Наша армия прибыла на фронт в первых числах июля.
– А для меня и моих бойцов – на рассвете двадцать второго июня. И самое мощное оружие, с которым мы встретили врага, был пулемет «Максим». Но наша застава держала позицию трое суток. А было бы у нас что-нибудь мощнее, чем дедушка «Максим», мы бы продержались дольше и взяли бы больше жизней врагов. Вы не переживайте. Война только началась, и на вашу долю ее еще хватит.
Старший лейтенант лгал. Никто уже попавший в эту дивизию, скорей всего, на фронт не попадет. Их фронт будет здесь – охрана и оборона Особого района. Но лгал он искусно, даже сам верил в то, что говорил. Потому как задача была поставлена очень сложная – быстро укомплектовать формируемый танковый полк кадрами. Проверенными кадрами! И главное – быстро. Потому что дивизии 20-й армии скоро уйдут, и оборона Особого района ляжет на дивизию НКВД, и иметь в ее составе хотя бы один ударный кулак жизненно необходимо. Понятно, в критической ситуации союзники введут свои части и выправят ситуацию, как это они сделали в самом начале. Но они крайне неохотно выделяют подразделения для непосредственного участия в боях, не желая нести потери среди личного состава. И по этой причине руководство старшего лейтенанта дало тому понять, что крайне желательно решать проблемы своими силами и за счет своих ресурсов. Быстрота в их деле, как правило, вела к ошибкам, которые карались жестко. Однако те же союзники значительно облегчили эту задачу, предоставив свои технические возможности.
Поэтому старший лейтенант с чистой совестью продолжил:
– К тому же вам предстоит пройти еще одну серьезную проверку, и вполне возможно, вы нам не подойдете. Согласны на проверку?
Колосов совсем приуныл. Что резерв, что проверка – это все не быстро.
– Как долго продлится это проверка? – уже для проформы поинтересовался Иван.
– Ну, дольше полутора часов ни разу не было.
Колосов удивился.
– Давайте тогда проверку.
Иван горестно вздохнул про себя: «Видно не открутиться от бронеавтомобиля!»
– Вот и хорошо! Значит, так. Вы пока погуляйте, а в семнадцать часов будьте у КПП госпиталя. Оттуда я вас всех отведу на проверку.
Старший лейтенант сделал надпись карандашом на папочке с фамилией Ивана и отложил ее в отдельную стопку. Колосов, взглянув на нее, оценил работу особиста: «Человек десять уже точно будут в этой группе со мной. Интересно, танкисты есть?»
Всего их к семнадцати часам набралось восемнадцать человек. Особист работал без перекуров и обеда. Не обедал и Колосов. Потому как был еще между небом и землей – не приписан ни к какой части. Народ собрался раньше указанного времени, потому что идти было попросту некуда. Все вокруг было забито частями, то и дело мимо госпиталя проходили комендантские патрули, проверяя поголовно у всех встречаемых документы. Хорошо хоть, во двор госпиталя не заглядывали. А с комендантом госпиталя особист вопрос о нахождении на его территории отобранных им людей решил. Среди таких же, как Иван, нашелся и танкист. Сержант Александр Спиридонов, механик-водитель танка Т-34 из 143-й бригады. Пока ждали, рассказали друг другу свои нехитрые истории. Это по штату Спиридонов был механик-водитель Т-34. А как сгорела его машина в боях северо-западнее Вязьмы, успел повоевать и на БТ-7, и на Т-26. На Т-26, последний танк их сводной группы, он попал как раз перед отступлением 16-й армии из Вязьмы. И надо же было так случиться, экипаж получал приказ на марш, когда рядом разорвался случайный снаряд. И из экипажа уцелел только он один. Не совсем уцелел, частично, потому как получил ранение. Но сейчас уже все позади. Опасения Ивана он искренне разделял, добавляя, что для него после Т-34 пересаживаться на что-то более древнее вообще как ножом по… Хотя в конце, поглядывая на Ивана, заявил, что и на Т-26 воевать можно, если командир с головой.
Особист был пунктуален. Ровно в семнадцать часов он появился у КПП с еще одним бойцом, по сидору на плече и бледному виду опознанным Иваном как такой же, как и они, выписанный из госпиталя и согласившийся на проверку.
Изобразив из группы подобие строя, старлей повел их к месту проведения проверки. Дошли минут за пятнадцать. Тут все было близко. Остановились у здания, типичного для союзников. Особист переговорил с вызванным начальником караула и, махнув рукой группе, разрешил войти. В коридоре он разделил группу на четыре части, назначив старших и назвав им номера дверей, где они должны пройти проверку. Сам возглавил группу, в которую попали Колосов и Спиридонов. Заглянув в дверь, старший лейтенант повернулся и произнес:
– Заходим по одному! По команде!
Колосов, бывший в образовавшейся очереди вторым, зашел в помещение минут через сорок.
В комнате за столом в кресле сидел немолодой человек в очках. На столе перед ним стояли непонятные предметы. Из знакомого Ивану была только настольная лампа, свет которой был направлен на стол перед незнакомцем. Человек был одет в типичную для союзников темно-зеленую форму и смотрел на нечто, похожее на открытый чемоданчик. Точнее, смотрел на крышку этого чемоданчика. Что там было такое интересное, Ивану было не видно. Однако человек смотрел туда, иногда опуская глаза на доску с множеством кнопочек, по которым он быстро стучал всеми пальцами обеих рук. Очень похоже, что он как бы работал на печатной машинке, но это была точно не она. Доска была слишком плоская для этого. Не прерывая занятия, он указал Ивану на стул и произнес: «Секундочку!» Иван занял указанное место и с интересом стал следить за хозяином помещения, пытаясь догадаться, чем он в данный момент занимается.