Нити

Илья кивнул.

- Ты пока видишь частями, как будто смотришь сквозь замочную скважину. Потом будешь видеть больше, и дальше и так, пока голова не перестанет болеть. Это придет со временем.

- Но почему это произошло со мной?

- Откуда мне знать! – Эдик развел руками.

- Николай Михайлович говорил, что у него это появилось после аварии с поездом.

- Потому что порвалось много нитей. Сразу. А он оказался на линии пересечения.

- А у меня ничего такого не было.

- Это ты так думаешь. В жизни много чего случается, о чем со временем забываешь и предпочитаешь вообще никогда не вспоминать. А потом вспыхнет в памяти, и все сразу поймешь четко. Человек сам по себе ничего не значит. Только в связке с другими.

Илья поразмыслил.

- И что же делать?

- Да ничего, - Эдик пожал плечами. – Жить дальше. Это тяжело, но я тебя научу, как справиться. Это как хроническая болезнь. Сначала мешает, потом привыкаешь, и уже не замечаешь.

- А у тебя это давно?

Эдик рассказал, что с подросткового возраста. Отец погиб на войне, одной из тех бессмысленных и скоротечных, которые полыхали на границах между кавказскими государствами. Мать с тремя детьми уехала из провинции в столицу, пришлось поднимать их в одиночку. Эдик как старший сразу пошел работать, голодал, часто болел, но это тяжелое время они пережили, и стало легче. Помогали знакомые, друзья, родственники. С тех пор он убедился, как прочны и вместе с тем хрупки бывают нити, связывающие людей. Он женился, родил сына, переехал в Россию, закрепился здесь благодаря тем же связям со знакомыми и друзьями. Появилась дочка, новые друзья. Сейчас работает, имеет кусок хлеба и не жалуется на жизнь.

- Все это очень занятно, но верится с трудом, - признался Илья.

- Конечно, - согласился Эдик.

- Магия какая-то. Сказки.

- Индейцы на Аляске тоже думали, что северное сияние – это магия. Но мы знаем, что нет. – Эдик оглядел заведение. – Поздно уже. Пора домой идти.

Они расплатились и вышли. Возле входа курили трое парней. Один из них, заметив Эдика, крикнул:

- Как дела, черномазый?

Двое других сразу развернулись. Илья сжал было кулаки, но портной потянул его прочь. Обидчик крикнул что-то еще, и в спину им хлестнули взрывы смеха. Эдик молчал. Выглядел он очень спокойным и шел с достоинством. Стало зябко. Лужи схватились коркой льда, грязная каша превратилась в рассыпчатый ледяной песок. Март показывал свою непостоянность. Они прошли несколько кварталов в молчании, когда Эдик сказал:

- Видел этих?

- Ну, - Илью запоздало трясло, хотелось вернуться и... да неважно, вернуться, что-то изменить, поставить гадов на место.

- Я на них не злюсь, если ты об этом думаешь. На людей вообще глупо злиться. Особенно на таких. Один из них помрет еще до конца года, а другой сядет, лет на семь.

- Как ты об этом узнаешь? По нитям?

- По морде! Верится с трудом, да? Похоже на прогноз погоды, только чем дальше, тем меньше четкость.

- И прошлое тоже видишь?

- Прошлое как круги на срезе дерева. Помнишь, в школе говорили, что по кругам можно определить, сколько дереву было лет. Ну вот, я также определяю прошлое. Оно не меняется.

- Получается, ты видишь человека насквозь.

- Не всегда. Человек – мутный сосуд, и порой в этой мгле появляется такое, чего лучше бы никогда не видеть. Никаких чисел или имен, ничего такого. Образы, картинки, ощущения. Ты током обжигался когда-нибудь?

Илья кивнул: один раз он забыл выключить светильник из розетки и когда менял лампочку, сунул палец в патрон.

- Вот. Нить – это как ток слабого напряжения. Тронешь – и всего тебя накрывает. Очень чувствительно. Поэтому я стараюсь без надобности не видеть.

- То есть этим еще можно управлять?

- Разумеется. После тренировок.

Илья вспомнил про случай с уволенным работником и красочно описал Эдику, как час просидел в изоляторе в компании двух алкашей, цыгана и бомжа, прежде чем его соизволили выпустить на волю. Эдик смеялся.

- На самом деле не стоило вмешиваться. Ты просто оттягиваешь нить, но как в струне, она снова натянется.

- Но я думал, что поступил правильно, - растерялся Илья. - Что же делать?

Ему вспомнилась красивая теория про то, что взмах крыльев бабочки на одном конце земного шара способен вызвать ураган на другом его конце.

- Теперь уже ничего. Но мы, видящие, стараемся не вмешиваться в ход событий. Нить, которая должна порваться, рано или поздно лопнет. И ты ничего не сможешь здесь поделать.

Они подошли к остановке.

- Ну вот. Мне на ту сторону переходить, - Эдик протянул руку. – Счастливо.

- Спасибо. Я только хотел еще спросить…