Страница 8 из 24
Впереди было яркое звездное небо и три луны, свойственные для этого мира. Кажется, их звали Месяц, Леля и Фата, а для меня просто три огромных блина в небе, которые вели себя как обычные луны, даже приливы-отливы не были какими-то сверх выдающимися в этом странном мире.
— Красотень! — довольно выдохнул воришка, будто это не у него за спиной где-то там, в начале тоннеля, горел и рушился один из заброшенных домов. — Ну че, дальше разойдемся?
— Поматросил и бросил, — усмехнулась я, согласно кивая. Проблем парень мне и так уже успел надарить, пора и честь знать.
Нил шустро умелся куда-то вбок, а я, еще раз неприязненно, но с долей любования и завороженности взглянув на почти разноцветное небо, где луны начинали заходить одна за другую, быстро разулась, чтобы не набрать песка пляжа, куда выходил ход и пошагала к кромке моря. С удовольствием окуная разгоряченные ноги в прохладную воду и пропуская песок между пальцев, неторопливо пошагала к виднеющейся вдали верфи, откуда могла спокойно, без блужданий, добраться до дома.
Женский силуэт, огромный, чуть полупрозрачный, с разведенными в стороны руками ладонями вверх, над которыми висели в воздухе огромные чаши, я сначала не заметила, погрузившись куда-то в свои мысли. Очнулась лишь тогда, когда мир вокруг меня из цветного и радужного неожиданно чуть потускнел, а после окрасился ярко-алым, почти слепящим.
Это-то меня и выдернуло наружу, заставляя вскинуть голову к небу, где была теперь только одна луна, не знаю какая, но именно она создавала такой окружающий цвет, став алой.
Под ней, с развевающимися лентами, одна из которых чуть сползла вбок с глаз, но все еще закрывала их, по пояс виднелась женщина.
тяжелым ожерельем на шее, с легкой улыбкой на полных губах, с высоким головным убором — кокошником, под который были убраны волосы и наверху которого крепилось что-то наподобие весов — именно их чаши были над ее ладонями, она была величественной, могучей и прекрасной. Она завораживала и заставляла забыть о том, как дышать.
Это была Матерь Моря — богиня, чьим именем клялись все моряки, когда-либо проплывающие у нас в Бархатном море и заходящие в порт. Я, оказавшись в этом странном мире, не спешила с ними общаться, понимая то, что им, уставшим от долгого пути без суши, в первую очередь нужно было отдохнуть — и не языком, а телом.
Не до трепа с какой-то малолеткой, которой я теперь была, в общем. Но вот парень своего не упускал, пусть принося всего лишь крохи.
По все тем же легендам, которыми он меня изредка пичкал, эту богиню можно было увидеть только во время парада лун — она, молчаливая и прекрасная, появлялась всего на несколько мгновений, иногда одаривая увидевших ее людей благодатью.
У нас, на острове, ее никто не видел — Нил был в этом уверен, а я сейчас не хотела даже мысленно над ним насмехаться, полностью поглощенная чарующим видением.
Со всеми пряниками так же было еще одно поверье, уже куда более страшное: когда лента с глаз богини окончательно спадет, то она перестанет удерживать чашу весов равновесия и возьмется за меч, карая виновных. Наступит новая эра.
С учетом того, что люди во все времена, эпохи и, как оказалось, во всех мирах одинаковы, то с падением ленты могла начаться ужасно кровавая эпоха.
Не имея ни возможности, ни желания двигаться, я с оглушительно громко бьющимся сердцем наблюдала за тем, как одна из лент тепло-желтого света, потянувшись ко мне, будто обернула собой, пряча от всего мира.
Под моими ногами что-то ярко засветилось – чуть опустив голову, но так, чтобы ни в коем случае не потерять из вида ее — прекрасную и таинственную, я обнаружила несколько небольших бусинок: возможно просто бус, а может жемчужин, которые море часто дарило земным обитателям. Те светились сиреневым светом, мягким и чуть мерцающим. И, через пару секунд, лента вокруг меня будто впитала его, а после, невесомо бархатно коснувшись, резко припала ко мне, становясь второй кожей, проникая внутрь, будто не просто к сердцу — к душе.