Лик

— Вы мне расскажете, что случилось, в конце концов? — и по сравнению с сестрой она не играла на публику. Её уравновешенное выражение лица говорило о спокойствии её внутреннем, или мне просто хотелось верить в то, что после активного Вестера, шумной Грейси и прочих я смогу устроить выходной для ушей вместе с тихой Клео. — Проходите, — вымолвила девушка, пропуская нас внутрь. Ещё с порога я разглядел разноцветные полки возле белой деревянной лестницы, красный ковёр неподалёку и длинный, но к тому же и широкий коридор, ведущий в остальные комнаты. Когда я оказался внутри квартиры, я смог понять, что лежало на полках — это были книги. Море книг, море журналов и каких-то коллекционных изданий. Вся стена пестрела этим разнообразием, а по бокам от полок красовались картины. Наверное, я попал в музей.

Клео помогла нам развесить мокрые вещи, познакомила с родителями, трудившимися вдвоём на кухне. Они показались мне какими-то слишком… официальными. Правда, это было лишь первое, ещё не точное впечатление, которое развеялось с момента их первых улыбок, когда Вестер принялся опять веселить всех вокруг. Долго мы на кухне не находились: Клео начала тихо-тихо намекать однокласснику взглядом, что у него ещё был должок перед ней. Взяв нас обоих за руки, она вытащила нас в коридор, перед этим вежливо поблагодарив родителей, а затем потянула за собой наверх, в царство света. Чем выше мы поднимались, тем сильнее били по мне лучи светила из-за широкого окна впереди. Дойдя до него, я успел увидеть симпатичную лужайку с фигурками, маленьким прудом — в общем, всё как в стандартной семье, — а затем вновь последовал за Клео. Она довела нас до одной из комнат на втором этаже. Девушка снова пропустила нас вперёд, предоставив возможность любоваться уютной подростковой комнатой с ещё большим количеством книг, чем в коридоре, широкой бежевой кроватью с высокими подушками и компьютерным столиком с ноутбуком на нём. Однако привлекло меня совсем не это — среди разноцветных плакатов и таблиц я заметил вдохновляющие цитаты, а также знак зеркала Венеры. Значит, в тот самый раз Клео не рекламировала себя, а всё-таки говорила правду. Хотя вопрос с благотворительностью по-прежнему был открыт.

— Садитесь, — сказала девушка, указав нам на кровать. Мы с Вестером послушно сели. В ответ на это Клео попыталась выжать из себя улыбку, смахнув со лба светлую прядь. — И рассказывайте.

Уговаривать никого больше не пришлось, потому как Вестер за считанные минуты рассказал о допросе, бросился в совершенно ненужные описания того, как кофейный автомат не хотел выдавать ему кофе, из-за чего ему пришлось вызывать администрацию. Что сказать, а конфликт на пустом месте Цукерман умел создавать.

— Давай ближе к делу, — не вытерпел я где-то посередине. Мои слова подействовали на Вестера отрезвляюще, заставив, наконец, его рассказать о моей глупой придумке.

— Рейн?! — Клео искренне удивилась и раскрыла рот, как это делают только в фильмах. — Флеминг, чем ты думал? Я понимаю, что ты и все мы хотим найти Саванну, но это не выход. Флеминг, Господи! — измученно вытянула из себя Клео и плюхнулась рядом с Вестером, схватившись за голову. Её эмоции были до того настоящими, что меня неслабо передёрнуло от осознания того, что же я всё-таки натворил. Хотя я не совсем понимал тогда реакцию девушки — неужели я совершил какой-то смертный грех и должен был всю оставшуюся жизнь смывать с себя грязь позора?

— Я ему то же самое сказал, — поддакнул Вестер, заёрзав на месте. — Сейчас бесполезно ему что-то объяснять. Да, Флеминг? — хихикнул.

Я поглядел пристально в его сторону, ответив:

— Можешь попробовать, я всё равно ничего не понимаю, — и ненадолго уставился на свои ноги. Слова как-то враз кончились, оставив меня один на один с мыслями, которые никак не хотели формироваться в речь. Было неприятно осознавать, что сейчас, возможно, и Клео, и Вестер считали меня дураком, а я по-прежнему ничего не понимал. Окончательный дурак.

— А что, по-вашему, я должен был сказать?

— Правду, Флеминг, правду, — тихо вымолвила Клео, спрятав лицо в ладонях, чуть ли не дрожа. — Ведь произошло же что-то на самом деле? Что-то, что ты нам не рассказывал, — она убрала руки и, наклонив голову вбок, подалась вперёд, внимательно изучая меня взглядом. Я видел только потревоженное спокойствие на её лице, но о чём же думала Клео? Чего она боялась? Что же на самом деле отражалось в её зеленоватых глазах, подёрнутых пеленой усталости?

— Да, правду…. — отсутствующе проговаривал я, словно смакуя слова, растягивая их, как жвачку.

— Именно, Флеминг. Порой, правда может быть губительна, но это лучше, чем ложь, из-за которой потом начнётся чёрная полоса в твоей жизни, — я почувствовал, как до моей руки дотронулась чужая, тёплая и мягкая рука девушки, окутавшая меня уютом и чувством защищённости. Я отдёрнул свою ладонь — не хотелось, чтобы  «третий лишний» Вестер мог подумать что-то неправильное, а он мог, и я не сомневался. Пусть даже меня просто хотели поддержать. Клео только потупилась, но потом сделала вид, что ничего не произошло, и, вскочив с кровати, воскликнула:

— Раз никто не хочет толком ничего говорить и объяснять, то, быть может, мы решим, что же делать с Саванной и её пропажей? Я переживаю, — её щеки залились румянцем, придав её лицу неведомое до того очарование, она словно приобрела свежесть, сменившую неприметные светлые тона. Удивительно, что ко мне тогда пришли такие мысли.

— А что тут решать? — Вестер тоже поднялся с кровати, но медленно, будто с неохотой, а я последовал его примеру чуть погодя. — Всё и так понятно, что нужно просто ждать. Она скоро вернётся ребят, хватит панику разводить, — снова весело усмехнулся, но мне почудилось, что я услышал какие-то болезненные нотки. Я бросил об этом думать тогда, когда увидел, как Вестер искренне, от уха до уха, заулыбался, словно сказав, что-то весёлое, что мне и самому взбрело в голову улыбнуться. — Вот, теперь ты не похож на скисшее молоко, братец, — увидев это, сказал он.