Лик

Заметив то, что я с подозрением на него поглядывал, скорчившись в попытках восстановить дыхание, Вестер ухмыльнулся:

— Эй, Флеминг, ты точно в футбол играл?

— Заткнись, — буркнул я, не в силах что-либо ответить. Ничего-ничего, Цукерман, я ещё возьму реванш — подумалось мне тогда, когда я увидел, как в тёмных глазах его снова бросились в пляс насмешливые искорки. С мокрыми, закрывающими уши волосами он напоминал добродушного лабрадора, а я, наверное, был как бедная, вымотанная чихуахуа.

— Фух, всё, я жив, — изрёк я, становясь прямо. Лёгкие мои теперь дышали спокойно, сердце чуть поубавило пыл, и я мог даже говорить, не хватая воздух после каждого слова. — Слушай, Вестер, — поглядел я на него, а потом бросил измученный взгляд в сторону улицы. — Мы тут с тобой до окончания дождя не состаримся? — сказал я, напряжённо изучая мир вокруг. Везде были глубокие серые лужи, ни одного человека в округе не наблюдалось, а все машины жителей беспощадно обливало водой. Я на секунду представил, что будет со мной, если я сейчас захочу выйти из-под крыльца наружу. Ну, нет, мне хватило и того, что сейчас я чувствовал себя так, словно нырнул в озеро, не сняв одежду. Всё прилипло и чавкало от движения рукой или ногой.

— Состаримся, брат. Так что, иди за мной, — Вестер, как обычно, взял на себя роль руководителя и, потянув меня за рукав, направился со мной вдоль красной кирпичной стены. Справа от нас находились металлические двери цвета шоколада, а над каждой из них висел определённый номер. Мне ничего не оставалось делать, как повиноваться, зашагать за Вестером, как всегда, недоумевая, что он собирался делать. Сам того не заметив, я пожал плечами.

Мы подступили к одной из дверей, наверху которой блестел серебряный номерок «39». Вестер тяжёлой рукой постучал по металлу, и на месте жителей я не стал бы впускать такого человека в дом — ещё и прибить такой рукой мог.

— Только давай без вопросов, — через плечо сказал Вестер. Что-то во мне щёлкнуло, когда я вспомнил, что Саванна однажды меня упрекнула в том, что я задавал слишком много вопросов. Я промолчал и решил в который раз довериться своему однокласснику. Пусть делает, что ему в голову взбредёт — у меня в любом случае не было выбора.

— Кто там? — послышался хрустальный голос из-за железной двери. Вестер в это же мгновение воскликнул:

— Отворяйте, это ваш любимый Цукерман! — и по мановению волшебной палочки дверь отворили. За ней оказалась миловидная высокая девушка, которая, только увидев Вестера, расплылась в счастливой улыбке.

— Проходи Вестер, — сказала она, откинув шелковистые каштановые волосы за спину одним движением тонкой руки. Бедняжка, как она ещё не ломалась под тяжестью своих же густых волос, покрывающих её поясницу. — Стоп, а это кто? — метнула она в мою сторону сначала недовольный взгляд, который через какое-то время потеплел.

— Я Флеминг, — равнодушно ответил я. За последние несколько дней, понял я, мне только и приходилось, что знакомиться со всеми друзьями Вестера. Как я ещё раньше не заметил того, что, раз я в первый день сел с ним за одну и ту же парту, я тем самым подписал себе какой-то особенный договор, значивший «Теперь у тебя нет выбора. Теперь у тебя нет спокойной жизни».

— Мой одноклассник и приятель, знакомься, — Вестер приобнял меня за шею, положив локоть на моё плечо, и я чуть дёрнулся, словно попав в западню. Хорошо, что это длилось недолго: Цукерман уже отпустил меня и скрестил руки на груди, приняв довольно важный, нахохлившийся вид.

— Он ещё в прошлом футболист, Грейси. Это тебе на заметку.

— Вы ведь в курсе, что я всё слышу?

— Вестер! — рассмеялась девушка, проигнорировав меня и прикрывая ладонью рот. Зачем она это делала, было мне непонятно. — Не забывай, я состою в отношениях.

— Да ладно тебе, Грейси — Вестер отмахнулся, вернувшись к своему несерьёзному состоянию. В эту же секунду к нам присоединился другой голос, чья обладательница показалась из-за плеча девушки:

— В чём дело? — поинтересовалась Клео, одарив нас с Вестером удивлённым взглядом. Я одарил её точно таким же: откуда она здесь взялась? Её тёмные брови приподнялись в удивлении, а сама она застыла прямо на пороге, рядом с Грейси, в бордовом свитере и зауженных шоколадных брюках. — Привет, ребята, что случилось? — поправилась она, смотря на нас по очереди.

— Они пришли ко мне, сестрёнка, а не к тебе, — чуть сощурившись и оглядев с ног до головы рядом с собой стоящую, протянула Грейси. Её красные губы затем растянулись в приветливой улыбке, когда она посмотрела на Вестера. А вот Клео по сравнению со своей сестрой выглядела более блеклой, словно менее яркая копия с такими же глазами и носом, но более тонкими губами, волосами светлее и кожей без косметики. Грейси стояла на пороге в домашнем ярко-голубом костюме, как модель с обложки, чьи волосы водопадом лились по спине, чьи глаза с пушистыми ресницами часто-часто моргали и чьи сочные губы постоянно улыбались. Клео же сильнее закутывалась в мягкий свитер и спокойно смотрела на нас с Вестером, ожидая ответа.

— Почти, Грейси, — расплылся Вестер в улыбке. — Но всё-таки в этот раз мы к Клео.

По лицу высокой сестры пробежала еле различимая волна негодования, и на секунду мне стало страшно. Как резки и диаметрально противоположны стали вмиг её эмоции.

— Ну и отлично! Вот только в следующий раз я тебя не впущу, Цукерман, — попыталась Грейси выглядеть угрожающей, но невооружённым глазом было видно, что злость была напускной. Ни брови не нахмурила, ни глаза не сощурила — только сыграла на публику и, развернувшись, запорхнула обратно в дом, легко и почти бесшумно скрылась за внутренней дверью. Оставшись втроём, мы постояли так недолго, слушая шум дождевых капель по карнизу, дыша влажным воздухом, молчали. Клео тихо начала: