Лик

Да чей он мог быть? Волчий, конечно же. Ха-ха. Ой.

Все замолчали. За окном пробежал какой-то голый дурак без штанов. Или у него просто куртка была такого цвета? Кажется, я стал качаться ещё больше.

— Отдайте его мне, — прозвучал суровый-пресуровый голос. Наверное, это говорило то самое чёрное пятно возле другого, яркого пятна.

— Слушайте, волк? — спросил я.

— Да, Флеминг. Стой, — спросил ещё кто-то. — Тебе нехорошо?

— Мне-то как раз таки бесподобно, — говорил я, запинаясь. — А вы, я вижу…

— Держите его!

***

Ох.

Голова болела дичайше. Она превратилась в шар, заполненный стеклом, которое больно резало меня изнутри при каждом вдохе и выдохе. Я долго не мог раскрыть глаза и измученно морщился, пока был где-то на грани сна и реальности. Из груди рвалось сердце, всё пульсировало, и было невыносимо даже шевелиться.

Попытки пересечь грань между явью и выдумкой не были достаточно успешны — достаточно для того, чтобы я хотя бы вспомнил, что произошло. Мне удалось это понять лишь через какое-то время, когда я всё-таки проснулся и всё осознал, оглядевшись в маленькой тёмной комнатке с единственной лампочкой посредине потолка. Она раскачивалась из стороны в сторону от каждого дуновения ветерка из деревянного окна, и это только добавляло мне головокружения.

Определённо, я был в квартирке Цукерманов, но каким образом занесло меня в такую даль — я даже не догадывался. Где-то в уголках моей души родилась мысль, что, возможно, вернулась Саванна, но, очнувшись, я увидел только двух знакомых девушек и своего вечно назойливого соседа, сидевших по бокам от меня на кривых стульях.

— Очухался, наконец? — спросил Вестер привычным тоном.

— Не разговаривай с ним так, — одернула его феминистка. Да, её можно было звать именно таким образом, потому что я до сих пор не знал точно её имени.

— Ох, Клео, — спасибо тебе, Вестер. — Он просто упал в обморок, не сиганул же с крыши, правильно? — сделал страдальческий вид этот парень.

Ну, тут уж я молчать никак не мог, поэтому через силу приподнялся на руках с пропахшей пылью кровати, присев, и усилием воли вымолвил:

— Я тут, вообще-то.

— А ты думал, мы тебя не видим? — бросила вдруг черноволосая, опять одарив меня уничижающим взглядом двух своих океанов. До чего же она не годилась в подруги светлой и жизнелюбивой Саванне, я не мог надивиться. Это она, а не Саванна должна была жить в такой же тёмной квартире, тёмной комнате, где свет рассеянно падал на окружающие предметы, отчего они являли какие-то уродливые тени. В такой комнате, где в нос и лёгкие забивалась пыль, в воздухе витал запах пережаренного масла и тухлых носков, где в шкафу стояли треснутые стаканы — это точь-в-точь была комната этой самой Рейн.

Саванна же должна была жить в светлых царских палатах, куда каждое утро пробивался бы яркий солнечный свет, где она могла бы припудривать свои нежные щеки перед прогулкой, сидя у окна, перед маленьким гримировочным столиком. Там пахло бы мёдом, дождём и цветочными духами, как в самой настоящей сказке. Саванна была бы там королевой.

— Просто скажите мне, что произошло, — устало изрёк я. Слишком мало было во мне сил, чтобы язвить и сопротивляться, и слишком отчётливо болела у меня голова.

— Школьная медсестра сказала, что это стрессовое. Не каждый день сталкиваешься с пропажей близких, — приглушённым тоном начала феминистка, то есть Клео. Её медовые волосы красиво лежали на плечах, и живые каре-зелёные глаза, полные сострадания, смотрели на меня. После Рейн мне было неожиданно услышать такой размеренный, заботливый тон, и я просто убаюкивался им, как младенец. Мне хотелось спать, тёмная комната только навевала мне этой потребности, и слушал голос Клео я лишь в пол-уха. — И ещё, кажется, ты не ел с утра, так? По крайней мере, это сказала твоя мама.

— Моя мама?! — очнулся я, но тут же поправился. — Вы звонили ей? — я не понимал, когда они успели с ней связаться, ведь наверняка прошло не так-то уж и много времени, или… я посмотрел в сторону окна и заметил чёрную улицу, услышал свист ветра, ощутил душный вечерний воздух.

— Да, мы сказали ей, что сегодня мы будем вместе делать домашнее задание, и ты переночуешь у нас, — встрял обыкновенным образом Вестер. Он сидел ко мне ближе всех и бодренько вертел в руках мой сотовый телефон. Я бросил в сторону одноклассника мрачный взгляд — это подействовало, и парень вернул мне сотовый. — Согласись, не пойдёшь же ты домой в таком виде? — сказал он и, встав со стула, направился к пухлому, забитому старыми толстыми книгами, шкафу, с полок которого он достал какой-то плоский предмет. Этим предметом оказалось обыкновенное заляпанное зеркало, в которое Вестер предложил мне посмотреться.

Пожалуй, стоило ожидать то, что не звезду экрана я увижу в мутном отражении — только парня с глубокими синяками под глазами, царапиной в области виска и подбитой губой. Ещё не стоило забывать про мои кулаки.

— Меня ещё, помимо прочего, кто-то бил? — скривился я.

— Ты просто упал немного, скажем, неаккуратно, — сморщившись, сказала Клео. Её тонкие губы превратились в ломаную линию. Рейн в это время молчала, уставившись на свои белые пальцы, выказывая полнейшее пренебрежение к происходящему, а Вестер терпеливо ждал, пока я «налюбуюсь» на себя.

— Отлично, — заключил он, когда я кивнул ему, и убрал зеркало обратно, пройдясь туда-обратно по узенькой комнате. Я счёл нужным подняться окончательно с кровати, опустив ноги на скрипучий пол, и тогда Вестер продолжал: