Страница 27 из 88
Глава 8
Йиланы — дикое богомерзкое племя гор и пустынь Южной и Восточной Алькарии. Одежды не носят вообще, либо носят её как украшение или подчёркивание собственного статуса. Железо добывать и обрабатывать не умеют. Живут охотой и собирательством, но чаще разбоем и людоедством, нападают на караваны и кишлаки, похищают правоверных с городских окраин и путников на дороге. Отдельного упоминания заслуживает отвратительнейший обычай размножения ийланов. Среди них есть женщины, но они никогда не воспитывают собственных детей, а выкидывают новорождённых на поживу стервятникам. Для поддержания своей численности эти дикари воруют детей от трёх до десяти лет и воспитывают в своём кругу как людоедов. Воровать предпочитают изплемен бединов и бала, так как считают, что все у кого светлая кожа — испорчены духами и годятся лишь в пищу.
Каэль Арелин «Новые Народы»
Когда герои отправляются в поход, то почему-то всегда делают это на рассвете. Возможно, есть какая-то символическая связь между рассветом и началом нового дела. А может, как предположил Агаолайт — чтобы успеть вернуться домой затемно, если вдруг передумают.
Копыта звонко цокали по мостовой. Чувствуя дальний путь, Джеслин грыз удила, кося на хозяина выпуклым глазом. Не до конца проснувшийся Феранор подрёмывал в седле. Рядом ехал одетый во всё белое сенешаль Лаккэнан, казавшийся в утренних лучах куском льда. За Феранором следовали широко зевающий Агаолайт и погружённый в собственные мысли Бальфур, которого взяли за знание языков. В конце медленно тянулся десяток угрюмых улан. Что думали о традиции начинать походы с утра они — осталось для Истории неизвестным.
За городскими воротами отряд остановился. Обещанный шахом эскорт ждал их, вытянувшись вдоль дороги неровной шеренгой. Фыркали нетерпеливо ударяя копытами кони, звенело оружие, сверкали островерхие шишаки, горели медные маски двух десятков воинов в сине-жёлтых одеждах.
Похоже, их появление не стало неожиданностью только для Феранора и Лаккэнана.
— Сафуады? — сонно вытаращился на людей Агаолайт.
Сенешаль взмахом руки остановил отряд. Лицо его сделалось каменным, лишённым всяких эмоций. Он сощурился, искоса разглядывая людей.
— Вы только посмотрите на эти лица, на эту белую кожу, тонкие черты,— процедил он.— Разве это лица бединов или закопчённых хаммадийцев?! Я принял бы их за полукровок из Турл-Титла, не знай, что передо мной атраванская аристократия! Тысячу лет эти подонки брали себе в жёны самых красивых женщин, из всех особенно предпочитая перворождённых. Это из-за них пираты разоряют побережье, захватывают наших сестёр и дочерей!
— Лучше я буду говорить с ними,— поспешил вмешаться Феранор.
Он уже знал, что его спутник происходил с островов у западного побережья, которые часто подвергались набегам атраванцев.
— Говорите,— согласился сенешаль.— Варвары уважают силу.
В сопровождении Бальфура Феранор проехал вперёд, осадив коня не доезжая до людей двадцать шагов.
— Я — капитан Феранор ан-лорд Мистериорн! — он попытался придать своему голосу побольше стальных ноток.— Кто среди вас агис Митрасир?
Не дожидаясь пока Бальфур закончит перевод, из рядов сафуадов выехал молодой воин с тонкими кисточками усов и скупым мазком бороды. В его чёрных глазах, когда они смотрели на Феранора, начинали плясать лукавые огоньки.
Капитан наморщил скрытый под забралом лоб, вспоминая, где мог видеть это лицо и этот взгляд. И вспомнил. Когда воин заговорил, сомнения рассеялись окончательно.
— Правильно говорить «агыз»,— говорил он слегка гнусаво, но на хорошей талье. — Это я, алялат. Моё имя Митр ас’Саир ибн Хасси. Но ты, алялат, можешь называть меня Митрасир, если тебе это проще.
«Это он, — вспомнил Феранор. — Он, приходил с орком».
— От брата моего отца,— продолжал Митр, не обращая внимания на полетевший по рядам эльдаров шелестящий шёпот.— Я знаю, что вы направляетесь в Аль-Амал. Это дальняя и опасная дорога. Светлейший шах приказал мне сопровождать вас и следить, чтобы никто не чинил препятствий в пути. С именем Алуита и во славу Его!
***
Город давно остался позади. Эльдары и люди, не смешиваясь, ехали двумя колоннами на Запад по утоптанной до каменной тверди дороге. Вокруг теснились невысокие горы, заросшие пальмами и кустарником, виноградные плантации и белые квадратные домики с узкими окнами. Солнце нещадно пекло. Феранор обливался потом в доспехах и со смешанными чувствами посматривал на небо. Лаккэнан часто и тяжко вздыхал и прикладывался к фляге.
— Вы зря мучаете себя лишней бронёй, — шахский племянник выровнял аллюр своего коня так, чтобы ехать рядом с Феранором.— Мы сейчас на обжитых землях.
Люди ехали в одних синих рубахах, оставив из доспехов обмотанные тканью шлемы и широкие пояса с большими, до половины живота, круглыми пряжками.
— Перед тобой — ревнители,— серьёзно проговорил Феранор, качнув головой в сторону уныло тащившихся улан.— Они способны биться хоть целый день в любую погоду. Что им простое солнце?
— Обмотайте шлемы, как мы,— не отставал человек.— Иначе скоро они раскалятся как печи.
Феранор ограничился неразборчивым бурчанием. Шлем припекал, но ему казалось унизительным следовать указаниям варвара.
К полудню они добрались до переправы через небольшую мутную речку. Эльдары переправлялись вброд, презрительно игнорируя мост. Вода частично смыла пот и охладила доспехи. Феранор намочил свой подшлемник. Его примеру последовали остальные уланы.
На ночь разбили лагерь на одном из курганов. Развели костры, но горячего не готовили, ограничив ужин лепёшками, вяленым мясом и разбавленным вином.
Феранор сидел перед костром и лениво попыхивал трубкой. К курению порошка из болотных трав он пристрастился лет двадцать назад, побывав в Турл-Титле. Порошок возили издалека, удовольствием он был не дешёвым.
Шорох шагов предупредил, что он теперь не один. С другой стороны костра уселся атраванский командир Митр ас’Саир и-как-то-его-там-ещё.
С минуту они молча разглядывали друг друга сквозь пламя. Феранор курил.
— Ты похож на дышащего огнём ифрита,— наконец поделился впечатлением Митр.
Эльдар выпустил клуб дыма из носа.
— Кто такой ифрит?
— Существо из огня и камня. Джинн Бездны!
— Кто такой джинн?
— Э-э-э… не важно. Хочу с тобой поговорить, Феран-ока. Здесь и сейчас, вдали от Шагристана и лишних ушей.
— Говори,— Феранор заинтересовался, выпустил обкусанный медный мундштук.
— Для начала я кое-что верну,— Митр полез за ворот рубахи.— Чтобы ты понял, что я не враг тебе.
Феранор поймал брошенный через костёр узкий продолговатый предмет, оказавшийся эльдарским кинжалом. Сердце его встревоженно застучало. Он с трудом оторвал от клинка взгляд, поднял глаза, увидев, что шахский племянник внимательно следит за его реакцией.
— Уно эт Усколизэ,— процитировал Митр надпись на рукояти.— «Победа в Отваге». Достойные слова. Ты потерял его в серных банях, а один из моих людей нашёл.
Мысленно Феранор крепко отругал себя за беспечность. Сделал глубокий вдох. Спросил, почти совладав с эмоциями.
— Как ты узнал?
— Я увидел у тебя пустые ножны, ещё тогда, в посольстве. До этого я заметил, что ты прихрамывал когда спускался по лестнице, хоть ты и пытался это скрыть.