Страница 194 из 222
Пять лет спустя раздался звонок в дверь бабушкиной квартиры в Туле.
- Ой, Серёженька, это твой папа, наверное! – воскликнула Роза, по дороге к входной двери поправляя волосы и одёргивая коротенькое голубое платье в белый горошек, перешитое ею из старого, но очень хорошо сохранившегося крепдешинового платья бабушки.
Одиннадцатилетний Серёжа пулей пролетел мимо Розы и, щелкнув замком, распахнул входную дверь. За ней со спортивной сумкой на плече и букетом цветов в руке стоял, широко улыбаясь, Дима.
- А-А-а, - разочарованно протянул мальчик, - тут дядя Дима, здрас-сь-те! – и, резко повернувшись, вернулся в комнату.
Роза растерянно поздоровалась и, явно не желая пропускать нежданного гостя в комнату, замерла в дверях.
- Кто там, Розочка? – спросила из комнаты сидевшая за накрытым столом бабушка.
- Это ко мне, - ответила Роза, не желая вносить лишние волнения в их радостное ожидание совсем другого дорогого гостя.
- Зачем ты приехал? Я же тебя предупреждала, чтобы ты не приезжал больше!
- Что, опять ты меня, Розалинда, выгоняешь, не выслушав? И в квартиру даже не пригласишь?
- Не приглашу, - подтвердила Роза.
- А я так летел к тебе! Мечтал увидеть, дотронуться хотя бы! А как поцеловать хочется!
- И не мечтай, много раз мы это обсуждали. Я замужем!
- Да-да! – раздался смешливый баритон Михаила с нижнего пролёта лестницы. – Она замужем! За мной замужем и не сомневайся!
- Папа! – вылетел из комнаты Серёжа и понёсся вниз, навстречу отцу.
Похудевший, с заметно ставшими узкими плечами, осунувшийся и постаревший, но с сияющей улыбкой на посеревшем лице, Миша поймал сына на лету, поцеловал и, прижав к себе, понёс его вверх по лестнице, где ждала его растерянная от неловкости и двусмысленности создавшейся ситуации, любимая жена.
Но Миша на неё едва глянул.
- Привет, Димон! Цветы, как я понимаю, для меня? – проговорил он, смеясь и опуская сына на пол.
- Привет! – ответил Дмитрий и, протянув сопернику цветы, поздравил:
- С приездом и с освобождением!
- Ровно в другой последовательности, но спасибо, - всё так же, смеясь, ответил Миша. С левой руки он снял заплечную сумку, сунул её в руки сыну и спросил шутливо:
- Это наша квартира?
- Наша-наша! – воскликнул сын, и Миша, взяв сына за плечи, втолкнул его в открытую дверь.
- Так и жена ж это наша-наша! – сказал, будто утверждая, Миша и левой рукой, как бы между делом, взял-таки букет у Димки, почти на соперника не глядя, а правой обнял Розу за плечи и направившись с ней к двери, позвал, не оборачиваясь:
- Заходи, Димон. Гостем будешь.
Тут уж, наконец, очнулась от ступора Роза. Она решительно подвела Мишу к бабушке, сидевшей за накрытым столом, и сказала:
- Познакомься, бабушка, это Миша, мой муж.
- Здравствуйте, бабушка.
- Здравствуй, Миша, мы давно тебя ждём – не дождёмся.
- Вот и дождались, бабуленька. Слава Богу! А это, бабушка, Дима из Гусь-Хрустального, ты его знаешь. Ты тогда в больнице лежала, мы с ним к тебе приходили перед поездкой в Таганрог за моим чемоданом, помнишь?
Бабушка Розы кивнула в знак согласия с внучкой, но было понятно, что она в лицо Диму не помнит.
- Ну, вот теперь в тот же Таганрог мы все вместе поедем! - заявил Миша. – Там мать с отцом ждут нас.
- Но ты же знаешь, что бабушку я оставить не могу, да и у Серёжи школа. У него классная очень строгая, не даёт пропускать ни денёчка без уважительной причины.
- А мы и бабушку возьмём с собой, зачем её здесь бросать? И Серёжу. Дом у меня большой, все поместимся. Там и школа есть, и речка рядышком, рыбу можно будет ловить и купаться. Ты ведь понимаешь, Розочка моя Чёрная, что я там прописан и туда должен вернуться, отметиться.
- Хорошо, давайте садиться за стол, я сейчас горячее принесу. Мойте руки! Серёжа! Руки мыть! Дима, тебя это тоже касается. Иди, руки вымой с дороги. Серёжа тебе покажет.
Дима сидел на стуле, понурый и, словно окаменевший. Только движение зрачков его голубых глаз свидетельствовало, что он ещё живой.
- Нет! – воскликнул Серёжа. – Я лучше папе покажу, где умыться!
- Это невежливо по отношению к гостю, Серёжа, - упрекнула мальчика бабушка.
- Ты у меня невоспитанный, сынок?
- Миша, может, ты ванну примешь и переоденешься? – спросила Роза, явно отвлекая внимание взрослых от провинившегося ребёнка. - Я тут тебе приготовила новую одежду.
- Мне бы хотелось на эту одежду прежде посмотреть.
- Сейчас я принесу! – Роза резко повернулась, короткий подол её платьица из старинного тяжёлого шёлка заманчиво и призывно колыхнулся, словно хвостик улетающей птички.