Первопроходец

Если я выбираю солипсизм, то нет никакой разницы между миром, в котором я был, и миром, в котором я сейчас, они оба просто созданы моим воображением, и мне придётся либо приспосабливаться к новым условиям, либо признать, что реален только я и начать плавать в неосмысленной бесконечности. Этот уровень безумия уже пугает, лучше уж остаться с тем, что есть сейчас.

Если я признаю теорию с параллельными мирами, то почему бы в бесконечной вселенной и не существовать милой планетке, населённой дружелюбными разноцветными говорящими единорогами? Во всем невообразимом множестве возможных вариантов запросто может найтись такой, в котором на такую планету попадаю я (после удара молнией, мгм). В этом случае мне либо придётся приспосабливаться к новым условиям, либо протестировать свою гипотетическую сверхспособность (ещё три ха-ха), гуляя в грозу с громоотводом. Одна беда — здесь-то меня вылечили от ожогов, а в следующем мире таких доброхотов может и не найтись. Хм. Что-то в итоге оба варианта имеют одинаковое решение — приспосабливаться к новым условиям. Уточнение: разумное решение.

— Принцесса Селестия, с вами всё в порядке? — спросила Твайлайт, отвлекая меня от мыслей.

— Всё хорошо, — она словно сбросила с себя оцепенение и ласково улыбнулась единорожке.

Так, стоп. Принцесса?

— Прошу прощения. Принцесса? Вы как-то связаны с местными правителями? — спросил я.

— Мы и есть «местные правители», — нарочито скучающим тоном сообщила мне Луна.

Опаньки!

— Ага… — почему-то я очень легко поверил в сказанное. И Селестия, и Луна выглядели величественно в сравнении с другими пони… вся эта разница в размерах, волшебные гривы, крылья — сразу видно, не абы хны… ой-ёй-ёй…

— То есть я. Попав в новый мир. Чуть ли не первым делом. Попросил каждого из правителей прочесть мне стихи? — я звонко припечатал ладонь к лицу. — Хор-р-рош…

— И один раз даже получили просимое, — подколола сестру Селестия.

Хм. Ну, раз меня сразу не казнили, то, скорее всего, здесь это не принято. Как же хорошо, что лошадки травоядные и не любят кровавых зрелищ. Предположительно.

— Значит ли это, что вы уже поверили в то, что мы настоящие? — улыбнулась мне Селестия.

— Нет, ещё раздумываю. А пока… почему вдруг вы навещали меня в больнице?

— Я хотела посмотреть, кого вытащили из пожара в Вечнодиком лесу, и понять, несёт ли это существо опасность моим маленьким пони, — объяснила Селестия.

— И… впечатления?

— Вы вели себя открыто и дружелюбно, но сейчас показали, что можете очень правдоподобно лгать, — она тряхнула головой. — Но я поняла ваше недоверие. Прежде чем мы вынесем окончательное решение, пожалуйста, расскажите про ваш мир.

— Почему бы и нет… а можно не здесь? — я вдруг заметил некоторое несоответствие. — Стоп-стоп. А зачем меня вообще привезли именно сюда? Не похоже на медицинский кабинет.

— Мы не знали, как вы отреагируете на то, что мы не вашего вида, — объяснила Селестия.

— Так… — я обвёл взглядом огромное помещение. Что ж, полагаю, понькам нужно больше места чтобы бегать кругами. — И что бы вы сделали, если бы я повёл себя агрессивно?

Рог Луны засветился, и я оказался в центре полупрозрачной темно-синей сферы. Я потрогал плёнку силового поля (или что это?) пальцем. Мягкая, но это мягкость оббитой плюшем бетонной стены. Я ударил плёнку ногой без малейшего результата и ощутил лёгкий приступ клаустрофобии.

— Значит, это и есть магия, — я постарался ничем не выдать своего испуга.

Окружавший меня барьер исчез так же бесшумно, как и появился. Черт, одно дело видеть какую-то хрень, но совсем другое — потрогать её своими руками! Как будто мне Селестиной шёрстки мало было…

— В вашем мире вообще нет магии? — спросила Луна, и я только мотнул головой в знак отрицания.

— Но как тогда у вас могли вылечить такие ожоги? — внезапно вклинилась доктор Кэйр.

— Может быть, что и никак, — я вдруг почувствовал себя разбитым. — Можно я прогуляюсь снаружи? Мне нужно прийти в себя.

— Конечно, — улыбнулась мне Селестия, — Твайлайт, проводишь нашего гостя в сад?

Таким образом я оказался в саду. Здесь всё было похоже на Землю: трава, цветы, деревья, небо… лёгкий тёплый ветер, треплющий волосы. В голове бардак, но, по крайней мере, пропала лёгкая нотка безумия, преследовавшая меня с того момента, как я снял повязку и увидел, что всё это время я говорил с чем-то вроде лошадей. Если смотреть на это с точки зрения «это другой мир», то дров я наломал… напугал своего врача, потискал правительницу, устроил просто безобразное представление в духе «А я в вас не верю!». А ведь если их слова правда, то ничего, кроме добра я от них не видел с самого момента моего прибытия. Они спасли меня дважды, сначала вытащив из пожара, а потом вылечив мои ожоги… проблема же заключается исключительно в одном слове — «если». Я согнулся и со стоном спрятал лицо в ладонях. До чего же это сложно!

— Всё хорошо? — обеспокоенно спросила меня сидевшая рядом Твайлайт.

— Ужасно стыдно, — я шумно выдохнул и скормил единорожке подходящее объяснение. — Метался как идиот, болтал самодовольную чушь, фамильярничал… как они меня там терпели столько времени?

— Принцессы очень добрые, — она положила мне руку на плечо. От того, что она даже не попыталась опровергнуть сказанное стало только хуже. Меня действительно приходилось терпеть.

— Да, я заметил, — я слегка улыбнулся. — Надо будет извиниться перед ними за все это безобразие.

Стоп. Какую ещё руку?

Я резко распрямился на скамейке и развернулся к Твайлайт. Она убрала свою переднюю ногу с моего плеча, и теперь смотрела на меня недоуменно.

— Слушай, это может быть немножко странная просьба… — её бровь немного поднялась — Дай лапку?

— Зачем? — спросила она, но всё-таки протянула мне просимое.

— Просто любопытно… — я аккуратно взял её в руки и начал осматривать. — О как…

— Что?

— Ну просто… ничего общего с лошадьми, — я согнул и разогнул её ногу. — Суставов в ноге больше, и её подвижность больше похожа на подвижность рук. А ещё нет копыт… вместо них эти интересные подушечки… ой!

Я вздрогнул, когда что-то невидимое словно оттолкнуло мои пальцы. Твайлайт засмеялась, увидев мою реакцию.

— Это ты сделала? — спросил я на всякий случай. Она кивнула.

— Я нечаянно, просто это очень щекотно.

— Хм, тогда… — я задумался над щелчками, которые они производили при ходьбе. — А ты можешь пройтись?

— Конечно, — она легко спрыгнула со скамейки и прогарцевала туда-сюда. Сопровождалось это знакомыми щелчками. — Достаточно?

— Ага, — она вспрыгнула обратно на скамейку и села.

— И зачем это было?

— Пока с меня не сняли повязку, я думал, что это набойки на обуви производят такой звук, чтобы слепые знали, когда рядом с ними кто-то ходит. Потом ты положила… — я запнулся на выборе термина, — лапку мне на плечо, и мне стало интересно, как она устроена. Оказалось, что копыт у вас нет, да и непохожи звуки, с которыми вы ходите, на цокот.

— Поэтому ты попросил меня пройтись, — она с интересом смотрела на меня.

— Да. При ходьбе ты издаёшь точно такой же звук, хоть теперь он мне кажется гораздо тише. То ли из-за того, что здесь места больше, то ли из-за того, что я в палате прислушивался к каждому шороху. Но подушечки лапок мягкие, а кожа на них хоть и плотная, но все же слишком нежная, а это значит, что она не истирается.

— Очень наблюдательно, — похвалила меня Твайлайт.

— Ну и раз ты можешь отталкивать предметы непроизвольно, значит вполне возможно, что можешь делать это и по желанию. Хоть я категорически не понимаю положенный в основу этого физический процесс.