Первопроходец

— У нас лучшие врачи в мире, — с гордостью подтвердила она.

Все более и более интересно, где это я? Может, меня приняли за кого-нибудь другого, и теперь я лежу в VIP-больнице? Пожалуй, оставлю этот вопрос на потом, сейчас важнее другое…

— Сестра, не могли бы вы проводить меня до туалета?

— Ох, конечно же. Вы можете встать?

— Думаю, что могу, но пока ещё ни разу не проверял… — я спустил ноги с кровати и с удивлением обнаружил, что она необычно низкая, как будто детская. Неуверенно поднявшись, я пару мгновений боролся с приступом головокружения, а потом сделал шаг вперёд, руками ощупывая пространство перед собой. — Да, однозначно могу. Куда идти?

— Сюда, — она потянула меня за рукав халата. Странно, почему бы просто не взять меня за локоть, ну, или за плечо… впрочем, ей виднее.

Унитаз показался мне несколько большим, но на его функциональности это не отразилось. Смыв (почему-то тут были в ходу старые добрые верёвочные смывы вместо современных кнопочных) и помыв руки в как-то низковато подвешенной раковине, я вернулся в палату, касаясь стены кончиками пальцев.

— Сестра Кросс? — негромко позвал я. — Вы ещё здесь?

— Конечно же.

— Кажется, я вчера пропустил ужин, — я смущённо улыбнулся в сторону её голоса. — И сейчас сильно проголодался.

— Подождите пару минут, я сейчас принесу что-нибудь… — она удалилась, а я направился в сторону кровати, неуверенно ощупывая пол и воздух перед собой.

Искомый предмет интерьера нашёлся достаточно быстро, хоть я и взял немного левее, чем нужно. Усевшись поудобнее, я начал ощупывать повязку на глазах.

Хм-м-м… интересно. Она сделана из настолько мягкой и дышащей ткани, что я не чувствую её на голове. Не очень широкая, намотана слоя в два-три, не больше. Даже странно, что она при этом не пропускает ни крупицы света. Либо она пропускает, но я ничего не вижу. Неприятная мысль.

Впрочем, а чего я хотел? Уж чему научил меня отец, так это быть ответственным за свои поступки. Погладил молнию — сам виноват. Не исключено, что придётся заводить собаку-поводыря и ходить с лёгкой телескопической палочкой… Треть красоты мира! Вот чего мне стоило моё мимолётное желание.

— Ваш завтрак, — серия щелчков, и мне на колени мягко опустилось что-то плоское, — Надеюсь, это вам подойдёт.

— Спасибо, — поблагодарив медсестру я принюхался к тарелке. — Судя по запаху мне даже понравится.

Это оказались лепёшки с невероятно вкусным фруктовым джемом. Наесться ими не удалось, но голод отступил. Я снова слез с кровати, чтобы сходить помыть руки, и на этот раз обошёлся без помощи медсестры, что не осталось для неё незамеченным.

— А вы удивительно… грациозны, — с улыбкой в голосе говорит Кросс, когда я уже почти уверенно вернулся в кровать. — Я бы, наверное, снесла всё, что не закреплено, если бы не могла видеть.

— Представляю себе, насколько я сейчас «грациозен», — фыркнул я. — Хожу как раненая улитка, да ещё и руками воздух ощупываю. Спасибо, конечно, на добром слове, но вы преувеличиваете.

— Просто сказала, что думаю, — кажется, она немного обиделась. Извиниться перед ней я не успел, поскольку дверь открылась, и в комнату вошёл кто-то новый. Я повернул голову на шум.

— Как себя чувствуете? — ага, это мой лечащий врач. — Смотрю, вы уже можете двигаться.

— Хорошо. Ночью все ужасно чесалось, но сейчас мне гораздо лучше.

— Прекрасно. Глаза не болят?

— Нет, но я ничего не вижу.

— Это нормально, — заверила она меня. — Повязка не пропускает никакого света. Глаза не печёт?

— Нет, в остальном всё хорошо, — улыбнулся я ей.

— Замечательно, — в её голосе слышится явное удовольствие. — Если что-то понадобится, можете обращаться.

— Да, кое-что. Вы не знаете где моя одежда?

— Хм-м… — она задумалась на секунду. — Честно говоря, не знаю. К нам вас привезли уже без неё, наверное, её срезали в местной больнице. Вас нашли на окраине леса в центре начавшегося пожара, так что первую помощь вам оказывали там.

— Понятно… — отозвался я. Плеер мне недоступен. Если он вообще ещё жив. — Спасибо.

— Не за что. Вы уже можете ходить?

— Конечно, — я встал и прошёлся по уже знакомому маршруту «кровать-туалет-кровать». — Насколько я могу судить со своей непрофессиональной точки зрения, моё тело в норме.

— Вы очень быстро поправляетесь, — удивлённо ответила она. — Наверное, повязку можно будет снять уже завтра. Вы не против посетителей?

— А кто там? — тяжело вздыхаю, догадавшись. — Если это кто-то из моих родственников, вы не могли бы сказать, что я сплю? Они будут слишком волноваться из-за повязки, и… я бы предпочёл подождать, пока её снимут.

— Нет, это точно не ваши родственники, — поспешила заверить меня врач. Кажется, её очень позабавила такая возможность. — Они просили не говорить кто они.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Вы меня заинтриговали. Я совсем не против посещений, даже наоборот. Признаться, мне отчаянно скучно.

— Тогда я напишу им о том, что вы не против. А сейчас, прошу меня простить…

Судя по щелчкам, она ушла вместе с сестрой Кросс. Кстати, надо будет узнать у неё, как зовут врача. Любопытно, что это за щелчки такие их сопровождают? Словно какие-то набойки на обуви. Может быть, это для слепых вроде меня, чтобы предупреждать о том, что кто-то приближается? Вполне вероятно.

Я снова усаживаюсь на кровать, в голове — никаких мыслей. Потихоньку начинает подкрадываться скука. Хм, интересно, чем развлекаются слепые? Музыка, книги… больше и в голову ничего не идёт. Неужели я останусь таким навсегда? По спине пробежали мурашки, а где-то перед внутренним взглядом возник образ неостановимой мощи приближающегося поезда. Я ощутил слабый отзвук восторга.

Нет-нет-нет… не буду пока об этом думать.

Дверь открылась, и я повернул голову на звук, давая понять, что бодрствую. Вряд ли, пока я в повязке, это можно определить как-то иначе. Хм… и кто же это может быть? Кросс и врачу возвращаться незачем, так что, возможно, это и есть мои таинственные посетители. Быстро примчались.

Тишина. Точно так же, как и вчера, но теперь сомнений в чужом присутствии у меня не было.

— У меня дежавю, — сообщил я. — Если вы понимаете, что я имею в виду, прочтите стихотворение.

Приглушённый смешок. И снова тишина.

— Луна, ты не собираешься отвечать ему? — спросил незнакомый голос, и я снова поплыл. Нет, ничего общего с тем, ночным, разве что тоже женский. Но совершенно другой. Мягкий и певучий, богатый обертонами, он был похож на невесомый шёлк, но в то же время был тёплым и ласковым, словно пуховый шарф. Меня привёл в чувство ещё один смешок.

— Луна!

— Я совсем не против, если со мной поговорите вы, — быстро произнёс я. — Но прежде, если вас не затруднит, можете прочесть какой-нибудь стих?

— Стих? — обладательницу голоса моя просьба явно ошарашила, но когда она отвечала, в её голосе уже звучали знакомые озорные нотки. — Нет, боюсь, что я вынуждена отказать вам в этой просьбе.

— Очень вас прошу, — взмолился я. — Можно даже не слишком длинный. Пожалуйста.

— Кажется, твой голос ему понравился не меньше моего, сестра, — я узнал свою ночную визитёршу. — Как ты только можешь отказывать в этой маленькой просьбе?

Мне кажется, или она её подначивает?

— Значит, вам нравится мой голос? — с любопытством спросила меня та, которая не-Луна, проигнорировав подколку сестры.

— Очень, — честно ответил я.

— И вы всех, чей голос вам понравился, просите читать вам стихи? — в её голосе прорезались смешинки.

— Н-нет, обычно я вообще никого ни о чем не прошу, — я внезапно пришёл в себя и осознал дичайший идиотизм своих просьб. Чувствуя, как начинаю краснеть, я прикусил щеку. — Извините. Лишившись зрения, я стал слишком уж падок на звуки.