Первопроходец

— И куда к нему подключаться? — поинтересовался я. — И ещё, какая полярность?

— Тёмная грань как верх твоей батарейки, а светлая как низ, — проинструктировала она меня.

— Ну что ж, проверим… — я аккуратно прислонил проводки к указанным граням. На платке зажёгся зелёный огонёк. — Вроде бы работает. Можно их чем-нибудь приклеить?

Спайк тут же принёс что-то вроде очень липкого пластилина, которым я и воспользовался, слегка испортив внешний вид безупречного кристалла. Потом я вытащил из чехла проводок зарядника и с замиранием сердца подключил его к стабилизатору. Планшет пиликнул, подтверждая что зарядка пошла.

— Работает! — завопил я, схватил единорожку в объятия и сделал кругов пять по библиотеке, прежде чем опомнился и поставил её на пол. — Ой… извини.

— Ничего страшного, — засмеялась Твайлайт. — Со мной тоже иногда бывает.

— Чаще чем хотелось бы, — чуть слышно проворчал Спайк, но единорожка не обратила на него внимания.

Я вспомнил о том, что плеер тоже должен вот-вот разрядиться.

— Твайлайт, а можешь сделать ещё один такой кристалл? Напряжение должно быть в 1,7 раза больше, чем на эталоне.

— Могу, только отдохну немного, — смущённо улыбнулась единорожка. — Зачаровывать кристаллы не так-то просто.

— Ох, извини, я не подумал, — и в порыве благодарности предложил. — Массаж?

Чтобы через долю секунды осознать, ЧТО и КОМУ я предлагаю.

— Не откажусь, — кивнула единорожка без малейших раздумий, и у меня мгновенно вспотели ладони. Язык мой — враг мой. Но на попятный идти поздно.

— Хорошо, сейчас только руки помою… — я пошёл в ванную, когда меня окликнул Спайк.

— Артур, можно я пока поиграю?

– Конечно, — я на секунду остановился. — Развернуть!

– Ух ты, спасибо! — дракончик умчался к планшету.

Как меня вообще угораздило?! Чересчур расслабился, был благодарен, был смущён своими чрезмерными хотелками… но предлагать ей массаж?! Так, ладно, могло быть и хуже. Например, она могла отреагировать как Луна.

Раковины в ванной не было — логично, пони в таковых не нуждаются. Зато было огромное зеркало, и бросив в него мимолётный взгляд я обомлел.

Ну и видок… На голове среди множества отполированных до блеска пролысин и покрытых полусгоревшей щетиной полянок торчали пучки прежних волос, делая мою причёску похожей… да ни на что не похожей, то ли «взрыв на макаронной фабрике», то ли «звезда с тысячей протуберанцев». На лице — недельная небритость, покрытая большими прогалинами гладкой кожи — преимущественно на левой стороне. Видимо, единорогам-хирургам волосы не мешали, так что и трогать они их не стали. Мда… заглядевшись на своё отражение, я даже забыл, зачем изначально пришёл. Помыть руки. Единственное подходящее для этого сантехническое оборудование — понячий вариант душевой кабины, совмещённый с низкой (хотя для пони — в самый раз) ванной. Там даже нашёлся кран — видимо, чтобы проверять температуру воды, прежде чем включать лейку тропического душа.

Когда я вернулся, Твайлайт уже ожидала меня, лёжа на диванчике, вытянув шею и положив голову на передние ноги.

— Где массажировать? — поинтересовался я. — Руководи, потому что для пони я такое делаю в первый раз.

— Шею, — ответила единорожка.

— Отлично, — я, всё ещё не веря в то, что делаю, положил руки на холку Твайлайт и начал нежно разминать напряжённые мышцы.

Докатился. Делаю массаж пони. М-м… какая у неё всё-таки нежная шёрстка. И у Селестии тоже была… интересно, у земных лошадей такая же?

— Почему единороги, пользуясь магией, напрягают мышцы? — спросил я просто для того, чтобы отвлечься. — Если вспомнить, Винил вчера тоже после некоторых заклинаний выглядела так, будто мешки тягала.

— М-м-м, — единорожка переложила голову так, чтобы ей было удобнее говорить. — Когда мы творим сложную или энергозатратную магию, возникает ощущение, будто к кончику рога привязан гигантский парус, и если хоть немножко потерять концентрацию, то он утащит тебя неведомо куда.

— Ого, — удивился я. — Но это же иллюзия?

— Да, но она очень реальная, и наше тело реагирует на неё соответствующе, — вздохнула Твайлайт. — Можешь посильнее?

— Если я буду сразу с силой мять неразогретые мышцы, тебе будет больно, — предупредил я её. — Хотя, может быть, для пони это не так, и если ты настаиваешь…

— Да? — немного удивилась единорожка. — Тогда не надо. У тебя очень хорошо получается, часто делал кому-то массаж дома?

— Нет, — я хмыкнул. — Скорее наоборот, часто массажировали меня, так что ошибки начинающих я прочувствовал на своей шкуре. Сам я практиковался только на маме, ну и ещё на девушке…

Единорожка притихла.

— У тебя осталась семья там, в твоём мире? — спросила она после небольшой паузы.

— Родители и сестрёнка, — пожал плечами я. — Впрочем, я их уже давно не видел.

— Почему?

— Они уехали в другую страну. Папе предложили хорошую работу, сестре скоро поступать в университет, а мама уехала просто за компанию.

— Ты не хотел уехать с ними?

— Я и дома хорошо устроился, — хмыкнул я. — Если бы я поехал, то пришлось бы слишком многое менять: учить язык, привыкать к другой культуре, подтверждать диплом… так что я остался.

— Скучаешь по ним?

— Не особо, разве что по сестрёнке, — я подумал, что это звучит несколько нехорошо и объяснил. — У нас просто были не очень тёплые отношения. Как бы объяснить… я вырос и перестал быть ребёнком, а они так и остались родителями. Нам даже поговорить-то особо не о чем было, любая достаточно долгая беседа с мамой заканчивалась уклонением от темы внуков, а с папой переходила в молчание. Я их люблю, и они меня любят, но мы всё равно почти не общались.

— Понятно, — погрустнела единорожка. — А с сестрой? Она младшая или старшая?

— Младшая, — я улыбнулся. — На десять лет меня младше. Так уж вышло, что почти все её детство мы провели неразлучно. Я забирал её из садика, гулял с ней, читал ей книжки пока мама с работы не вернётся… ужасно не любил этим заниматься в детстве. Потом, когда она подросла, она начала требовать, чтобы я «плочитал ей скаску», — я хихикнул. — Некоторые сказки она могла слушать бесконечно, я их за эти годы почти наизусть выучил. Когда она научилась читать сама, мы иногда часами сидели молча, просто читая что-нибудь. Ещё я учил её готовить, хотя тогда сам особо не умел… когда я уехал учиться в другой город, она со мной месяц не разговаривала. Потом простила, конечно… весело было. Сейчас она уже совсем самостоятельная, а со мной разговаривает на такие темы, что мама была бы в ужасе, — я опомнился и решил закругляться. — Так, мышцы разогрелись и расслабились, так что сейчас буду мять сильно, как ты и просила.

— Как ты это понял? — удивилась Твайлайт. — Твои пальцы настолько чувствительные?

— Эм-м-м… — я немного опешил. — Ну наверное, сравнивать не с чем. А что, разве так сложно это понять?

— Очень сложно, — кивнула Твайлайт. — Пони так умеют только если таков их особый талант.

Хм, ну логично. Лапки у них оканчиваются чем-то вроде кошачьей подушечки, и даже если она очень чувствительная, то оценить напряжение мышц не получится — нет полной картины. Разница как между стереоскопическим и монокулярным зрением. Наверное.

— Тогда посмотрим, как тебе понравятся мои сильные, но нежные и чувствительные пальцы, — двусмысленно сказал я и прошёлся вдоль шеи вверх и вниз, прощупывая мышцы на большую глубину.

— Очень… — выдохнула единорожка, и мне стало любопытно, чего ещё я смогу добиться. Ну что ж, силой данной мне четырьмя миллиардами лет успешной эволюции…

Единорожка сопела, мычала, стенала и даже мурчала, пока мои руки порхали над её шеей как над клавиатурой концертного рояля. Один из стонов был настолько громким, что даже Спайк отвлёкся от шинкования монстров чтобы кинуть на нас подозрительный взгляд.