Первопроходец

— Ох, ладно… — негромко произнёс я, отсмеявшись. — Надо помыться, а то потом совсем лень будет.

Взяв отложенные заранее мочалку с мылом, я начал энергично отдраивать с себя походный пот. Всё-таки вода горячевата, но это пошло в плюс — я настолько разогрелся, что теперь ливень только слегка холодил кожу. Крайне приятное ощущение.

Помывшись, я снова плюхнулся в воду, чтобы смыть с себя пену. Вообще, мыться в природных водоёмах с мылом идея так себе, но поскольку вода здесь всё равно не позволяет жить чему-то сложнее бактерий, то и фиг с ним, особо экосферу не поцарапаю.

Закончив, я перебрался на камень чуть ближе к водопаду, чтобы дождаться, пока мыльную воду унесёт ручьём. Посижу пока тут, а как закончится дождь можно будет возвращаться назад. Долго ждать не пришлось — основная фаза ливня прошла ещё до того, как я начал мыться, и меньше чем через десять минут с неба только легонько накрапывало. А вот гроза будто бы только набирала обороты — раскаты грома не прекращались ни на секунду.

— Это, конечно, офигенно, — произнёс я, потянувшись. — Но если так и продолжится, то черта с два я смогу уснуть.

Поднявшись, возвращаюсь к ведру, переворачиваю его в нормальное положение и извлекаю полотенце. Хорошенько растеревшись, я оделся, не выходя из воды. Проверив застёжки на карманах походной куртки и убедившись, что они закрыты, я собрал остальные манатки и направился к истоку ручья. Подлесок около озерца оказался неожиданно густым, а берег после дождя превратился в настоящее болото из жидкой грязи. Первоначальный план выбраться на траву и дальше идти по ней пошёл прахом — я измажусь как свинья. Второй путь, которым можно вернуться — идти вдоль ручья, как я сюда и добрался изначально, но теперь там грязь по щиколотку, и шанс поскользнуться неприятно высок.

Чертыхнувшись, я все же решил не штурмовать берег, а идти босиком по ручью, пока не появится какая-нибудь возможность смыть грязь и обуться. Неспешно чвякая по илистому дну, я уже дошёл было до поворота, когда моё внимание привлекло что-то светящееся на прогалине. Присмотревшись, я едва не вскрикнул — в воздухе парил объятый призрачным огнём череп…

Меня словно приморозило к месту. Не отрываясь, я следил за движением летающего черепа, пока здравый смысл, наконец, не подсказал, что череп как-то уже на череп и не похож. Черт, у страха глаза велики… это просто какая-то искристая светящаяся сфера. Необычно, конечно… да это же шаровая молния! Вот уж не ожидал когда-нибудь увидеть такое!

Напряжённый страх моментально сменился восторгом, и я потянул из кармана планшет, однако заснять медленно летящий по поляне светящийся шар не удалось — камера совершенно не подходила для ночной съёмки. Молния на экране была похожа на чересчур большой огонёк сварки, выписывающий вензеля в воздухе. Что-то он увеличивается. Ой-ей…

Искрящийся шар медленно, но весьма целенаправленно полетел в мою сторону. Я вмиг вспомнил все, что когда-либо читал про шаровые молнии, и, судорожно выключив планшет, спрятал его в карман. Молния слегка сбавила скорость, но направления не поменяла. Выкинуть планшет? Кинуть чем-нибудь в шар? Бежать? Планшет жалко, молния может взорваться, бегать по десятисантиметровой грязи — дохлый номер, а если бы и удалось, то её может потянуть за мной воздушным потоком. Так, ничего, чтобы дестабилизировать её… никаких резких звуков, никаких резких движений… может, она отвянет от меня или рассеется сама. Только бы не взорвалась, а то я читал истории…

Я осторожно попятился назад, не поворачиваясь к молнии спиной — уж если помирать, так хотя бы видя от чего. Идти в полной темноте по чавкающей грязи и так было сложно, а уж задом наперёд и с занятыми руками и вовсе сущий кошмар. Не переставая пятиться, я слегка наклонился и уронил ведро с ботинками на землю. Потом заберу, если у меня ещё есть какое-либо «потом».

Молния продолжала меня преследовать, и даже потихоньку сокращала дистанцию! Ну да, ей-то не надо ноги из дна выдирать. Мне даже слышалось лёгкое гудение, как в трёх метрах от трансформаторной станции, а ещё лёгкий-лёгкий треск, будто кто-то вдалеке настраивает древний радиоприёмник. И это завораживает… вот черт! Какие знакомые чувства…

Меня всегда тянуло самоубиться. Наверное. Никогда и ни с кем, кроме поисковой строки гугла, я об этом не говорил. Стоило мне оказаться на более-менее достаточной высоте и посмотреть вниз, как меня начинало раздирать на части от страха и восторга одновременно. Страх тащил назад, восторг тянул вперёд. Я прекрасно понимал, что после подобного падения от меня костей не соберут, но не мог отказать себе в удовольствии торчать на верхотуре… до тех пор, пока совершенно случайно не обнаружил, что страх ослабевает. «Совершенно случайно» — это очухавшись от полутранса, стоя на парапете балкона. Тогда я отшатнулся назад, пребольно ударил копчик, приходил в себя ещё несколько минут, а после начал избегать подобных ситуаций. Сначала я думал, что это так проявляется страх высоты, но, как выяснилось со временем, нет. Когда меня едва не сбила машина, я испытал тот же дикий восторг. Время текло так восхитительно медленно…и я все же сделал шаг назад. Потом был тот случай с самолётом, когда в воздухе в один из двигателей на взлёте попала птица. Страх пришёл лишь когда я оказался на земле. Потом мне угрожали ножом, и я сам едва на него не нанизался. И все эти случаи объединяло одно — безумный, страстный восторг. Это нельзя объяснить адреналином, адреналин всегда был позже… это нельзя было объяснить тем, что я целенаправленный самоубийца — иначе я бы спрыгнул ещё тогда. Свой ответ я нашёл в весьма спорном термине психотерапии — «мортидо». Меня не тянуло к смерти, пока я не видел реальной возможности убиться, но уж когда таковая возможность предоставлялась, когда шанс быть уничтоженным так маняще маячил перед глазами, на меня волнами накатывал лихорадочный экстаз. Прямо как сейчас.

Я хочу потрогать молнию.

Но в самом деле, почему нет?

Потому что я, скорее всего, тут же умру.

Ну, и что?

Ну… я хочу жить.

Разве?

Хм…

Я хочу потрогать молнию.

Ну, в самом деле, почему нет-то?

Потому что я умру.

И что? Все умрут! Но я буду единственным, кто при этом потрогает шаровую молнию.

И я хочу её потрогать. Вон как зазывно жужжит.

Потрогай.

Ну-у-у… нет?..

Нет же?

Я спорю сам с собой. И хочу потрогать молнию. А стоит ли вообще жить-то? Людей я сторонюсь, и это взаимно. Друзей нет. Семьи нет. Точнее есть, но они проживут и без меня. Душевных привязанностей нет. Письма написаны. Что меня держит в этом мире? Только страх умереть? Да фу таким быть!

Да, пожалуй, я потрогаю молнию.

Обнаруживаю себя стоящим по колено в горячей воде геотермального озерца. Ого, далеко забрался пока думал. Я остановился. Молния подлетела ещё чуть-чуть ближе и замерла, гудя и потрескивая, словно далёкое пламя.

— Age quod agis, — прошептал я, протягивая руку к молнии. Та словно лизнула мои пальцы, заискрилась…

Последнее, что я помню — ощущение встающих дыбом волос, яркая вспышка перед глазами и мысль: «шершавенькая».

Комментарий к Пролог – Мортидо Автор категорически не одобряет действия героя в финале пролога.

====== Глава 1 – Имаго ======

Комментарий к Глава 1 – Имаго Озвучка сериала с тем, что слышит главный герой ничего общего не имеет.

Откорректировано.

GORynytch

Я проснулся. К своему бескрайнему удивлению. Ведь только что гладил шершавенькую шаровую молнию, что, кажется, исключало такое развитие событий, а теперь… А что теперь?

Рядом раздались какие-то мелодичные трели. Открываю глаза и… ничего не изменилось. Полнейшая темнота. Хочу поднять руку, чтобы прикоснуться к лицу, но не могу. Тело не слушается. Прозвучала серия каких-то приглушённых щелчков, а потом я услышал чей-то голос. Снова щелчки. Теперь голоса два — оба очень нежные, мелодичные… приятные. Ещё приятнее было то, что я ничего не понимаю. Я словно слушаю «Adiemus» а капелла. Что-то вроде «Song of Aeolus» [ https://youtu.be/lZqQRi-zQfI?t=5 ] Я невольно улыбнулся. Голоса тут же затихли, а через пару секунд один из них произнёс что-то с явно вопросительной интонацией. Ещё пара секунд — и вопрос повторился, во всяком случае, слова мне показались схожими, хоть и были выстроены в другом порядке.