Первопроходец

Глаза ночной аликорны расширились.

— Я… я… — она явно собиралась оправдываться.

— Не ведись на такие подначки, — порекомендовал я ночной принцессе. — Хотя я и сам удивлён. Заклинание сработало неправильно?

— Да! — она посмотрела на меня с благодарностью. — Я не должна была засыпать!

— Пойдём, сменим ночь на день, и ты все мне расскажешь, — Селестия с ехидной улыбкой глянула на меня, чётко указав тему беседы смущающейся Луне.

— Вы не против, если я пойду с вами? — улыбнулся я сёстрам. — Мне тоже интересно, что пошло не так, да и я никогда не видел, как управляют небесными телами.

— Пойдём, — согласилась Селестия, и мы втроём направились в одним принцессам ведомом направлении.

— Вообще, я удивлён, — сказал я Луне. — Обычно я не могу заснуть рядом с кем-то. Правда, снов я так и не увидел.

Луна вздрогнула, и это не укрылось не только от меня, но и от Селестии.

— Что такое? — спросила она.

— Когда я применила заклинание, я тут же уснула, даже понять ничего не успела, — ответила Луна после небольшой паузы. — И я спала, отрезанная от мира снов.

— Сейчас ты чувствуешь его? — кажется, Селестия поняла больше, чем я. В её голосе были нотки беспокойства.

— Да, — Луна вздохнула. — Сейчас все так, как и должно быть.

— Это из-за меня? — поинтересовался я.

— Очевидно, да, — Луна покосилась на меня. — Значит, ты всегда так спишь?

— С одиннадцати лет. Просто отключаюсь на ночь, не засыпая и не просыпаясь.

— Видимо, поэтому меня и затянуло моё же заклинание, — Луна вздохнула. — Больше я пробовать не буду.

— А люди обычно нападают на тех, кто подходит к ним слишком близко во время сна? — заинтересовалась Селестия.

— Люди — нет, а вот я — да. Обычно я просыпаюсь от малейшего подозрительного шороха, или даже если на меня кто-нибудь смотрит. Но подкрасться всё-таки можно, — я вспомнил один неприятный эпизод, едва не стоивший здоровья одному полудурку. — Тогда я просыпаюсь сразу в амок.

— Амок?

— Слепая ярость. Впрочем, это лишь на несколько секунд, а потом я прихожу в себя. Только однажды дело кончилось небольшим переломом.

Парень просто неудачно пролетел пару метров и неудачно приложился об стол. Или удачно, учитывая, что его голова всего на несколько сантиметров разминулась с чугунной батареей.

— Но для этого нужно знать мои особенности и суметь подкрасться близко, — все же решил уточнить я. — Чтобы я сразу набросился, ко мне нужно прикоснуться. Для этого нужно идти бесшумно, дышать бесшумно и не смотреть в мою сторону. То есть знать, чего добиваешься.

— И тот, кто получил переломы, так и сделал? — удивилась Селестия. — Зачем?

— Люди не всегда ведут себя разумно, — я вздохнул. — Или, возможно, он решил, что это шутка. Или что я набиваю себе цену. Не было шанса спросить, он больше со мной не разговаривал.

Мы некоторое время поднимались в башню, вышли на балкон. Я зачарованно посмотрел на рассветное небо и вдохнул свежайший воздух. После мегаполиса разница была особенно заметна — впервые за почти десяток лет я дышал полной грудью.

Сестры начали своё священнодействие. Луна́, до того сиявшая у горизонта, начала медленно опускаться вниз, краски рассвета постепенно окрашивали небо с востока в узнаваемые цвета гривы Селестии. Рог старшей сестры засветился, и краешек солнца показался над горизонтом. Я старался запечатлеть эту картину в памяти — сидящие друг напротив друга аликорны, словно слившиеся с миром, сияние их магии и наступающий рассвет. В груди защемило от внезапно нахлынувшего ощущения, и я почувствовал, как слезы восторга наворачиваются на глаза.

За тот десяток минут, который сестры потратили на свой ритуал, я успел привести свои чувства в порядок.

— Это было, наверное, самое потрясающее зрелище, которое я когда-либо видел, — честно сказал я, когда рога обеих сестёр потухли.

— Мы знаем, — сестры лукаво переглянулись.

Ах да. Как я уже успел понять, их детектор лжи — просто гипертрофированная эмпатия, и я для них как на ладони. Неловко-то как…

Сестры подошли к парапету балкона, полюбоваться видами. Я предпочёл стоять, прислонившись к стене, и наслаждаться первыми лучами солнца.

— Не хочешь взглянуть на Эквестрию отсюда? — предложила Селестия.

— Нет, я боюсь высоты, — привычная ложь сорвалась с губ настолько легко, что я только потом спохватился, что врать сёстрам бессмысленно. Теперь они обе смотрели на меня с непониманием, и, кажется, обидой.

— Просто привык так отвечать дома, — оправдался я. — Само вылетело.

— Но ты не боишься высоты, — уточнила Селестия.

— Нет. Но она на меня плохо влияет, — ничего не объясняющая правда. — Надеюсь, вы не будете заставлять меня, как мои так называемые друзья? — и шутливо предупредил. — Я буду кусаться.

Сестры хихикнули.

— После такой угрозы… — рог Луны слабо засветился, но я, поняв свою ошибку, уже рыбкой нырял в открытую дверь. Самое важное — это падение, так… перекат… отлично получилось.

— За ним! — со смехом в прекрасном голосе скомандовала Селестия и пони рванулись за мной, но я уже выскочил на лестницу и стремительно помчался по ступенькам.

Одно из немногих упражнений, в которых двуногость даёт мне фору — принцессам пробежка по ступенькам вниз давалась куда хуже, а размер башни не позволял в ней летать.

Я на мгновение задумался. Куда теперь? Веселье кипело в крови. А, не важно! И я рванул вдоль коридора.

— Вон он! — раздался позади голос Луны.

Похоже, не я один веселюсь от этой ребяческой погони. Я резко завернул за угол и услышал шорох крыльев.

— Нечестно! — завопил я, не снижая скорости, а в следующий миг меня сшибли с ног и я кубарем покатился по полу.

— Ох, я, кажется, слишком увлеклась, — в голосе Луны вместо предыдущего веселья был испуг и раскаяние.

— Ничего страшного, — заверил я лунную принцессу, поднимаясь на ноги. — Я умею правильно падать. Но это всё равно нечестно!

— Уже утро, и, думаю, наших подданных шокирует видеть, как мы играем в догонялки, — судя по озорным интонациям, солнечная принцесса только жалела, что меня поймали так быстро.

— Ага, как же, — я не стал притворяться, что не понял её истинных мотивов. — Ну что ж… как мне добраться до Понивилля?

— Уже уходишь? — в голосе лунной принцессы слышно лёгкое разочарование.

— Не ожидал, что это вас расстроит, — я удивлённо переводил взгляд с одной сестры на другую. — Мы знакомы-то всего ничего.

— К нам мало кто относится столь свободно, — призналась Луна.

Ага. Ну, можно было предположить, что за тысчонку-другую лет окружающие будут слишком ослеплены божественностью, чтобы видеть за ней что-то ещё. Я бы тоже был ослеплён, но так уж устроено мышление — они мне слишком много позволили с самого начала, и теперь я относился к ним как к озорным лошадкам.

— Я буду вас навещать, — пообещал я. — Меня сюда доставили быстро, так что вряд ли это будет так уж сложно. Может быть, даже принесу те самые вещи с моей родины.

— Что ж, вынуждена вас покинуть, я должна заняться своими обязанностями, — солнечная принцесса вздохнула. — Луна, поможешь нашему гостю?

— Конечно, — кивнула чёрная кобылка. — Иди, сестра.

— Не забывай писать, безымянный, — Селестия улыбнулась и пошла дальше по коридору.

Я почему-то ощутил укол совести.

— Что дальше? — спросил я у Луны, едва её сестра скрылась за поворотом.

— В Понивилль можно добраться на поезде или на летающей карете, — произнесла Луна. — Если у тебя проблемы с высотой, то ты, вероятно, предпочтёшь поезд.

— Поезд долго идёт?

— Четыре часа примерно.