Первопроходец

— Полагаю, что так. В качестве жеста доброй воли — это довольно хрупкое состояние, и меня легко можно выбить из него. Например, если перебить меня вопросом, то концентрация нарушится, а на её восстановление уйдёт какое-то время.

— Я хотела бы это проверить, если вы не возражаете.

— Ничуть.

Неприятно, конечно. Если бы не мой выпендрёж, то я бы сохранил некоторое преимущество. С другой стороны, если бы я его сохранил, то они бы и не стали говорить мне про свои способности, и тут уже вполне смогли бы поймать меня на лжи. Ладно. Что не делается — всё к лучшему.

После довольно непродолжительного теста Селестия нашла некоторый изъян в моей концентрации — по её словам, «упрощение» эмоционального состояния, по которому, если знать, что искать, можно без труда меня вычислить. Я же в ходе теста узнал, что способность аликорнов скорее эмпатическая, чем завязана именно на веру. А значит… некоторые лазейки всё же остаются. Ещё один плюс — в ходе действа мы как-то незаметно вернулись к обращению на «ты».

— Вы все? — вздохнула Луна, которой, в общем-то, и пришлось проводить бо́льшую часть теста.

— Да, — улыбнулась Селестия.

— Твой вид был на луне, но вы не владеете магией? Как?! — тут же выпалила интересующий её вопрос ночная аликорна.

— Построили механизм, на котором летели несколько дней. Очень краткая версия.

— Механизм. Как часы? — уточнила Луна.

— У нас это называется иначе, но в вашем языке такого слова нет, поэтому приходится обходиться теми, что есть. Во многом, созданные нами механизмы и знания того, как работает мир, заменяют нам магию, я уже рассказывал об этом Твайлайт. Если в моей одежде сохранилось хоть что-нибудь из машин моего мира, я вам их покажу.

Луна только ошарашенно покачала головой.

— Ты сказал, что объективно люди смертны и не владеют магией, — перехватила эстафету вопросов Селестия. — Но сам ты в это не веришь, даже когда не пытаешься лгать. Как это возможно?

— Ну, вера есть вера, — я смущённо улыбнулся. — Магии в нашем мире я никогда не видел, но вымышленную магию любил с детства, вот как-то так и вышло, наверное. А вот насчёт смерти… я сторонник идеи квантового бессмертия.

— Да, вроде бы ты уже упоминал это сегодня. Что это?

— Теория, согласно которой любое существо, обладающее самосознанием, не может умереть. Принцип работы… я не уверен, что могу объяснить его, поскольку достаточно примитивно понимаю квантовую физику… в общих чертах — всякий раз, когда совершается какой-то наблюдаемый выбор, вселенная создаёт свою копию, и в одной версии выбор совершён в одну пользу, а в другой в другую. Например, люди из первой вселенной видят твою смерть, а люди из второй вселенной не видят никаких изменений.

Теперь я сумел ошарашить обеих сестёр. Надо срочно завести себе тетрадь и записывать туда свои ачивки в этом мире. Погладил молнию (хм, а оно считается за этот мир?), потрепал за щёчки божество, ошарашил два божества меньше чем за тридцать минут.

— Это мысленный эксперимент, способ подтвердить или опровергнуть эту теорию людьми пока не найден, — уточнил я. — Просто мне нравится идея. Я в неё верю, и из-за этого мысль «люди бессмертны» для меня правда.

— Прошу прощения, — очнулась Селестия. — Это очень интересная теория…

— Ну да, — я усмехнулся. — Мне она нравится больше чем другие.

Вроде горения в аду на сковородке. Если, конечно, этот бред имеет право называться теорией.

— Раз уж речь зашла о том, что ты сегодня упоминал, — задумчиво произнесла Луна. — Ты сказал, что тебе каждый день приходилось притворяться. Почему?

— Потому что в моем мире есть безумное количество условностей, которые кажутся мне бессмысленными. Я был вынужден их соблюдать и делать при этом счастливое лицо. Изо дня в день… — я поморщился.

Сестры снова переглянулись, и мне показалось, что на их лицах я увидел тревогу.

— Каких условностей? — поинтересовалась Селестия.

— Рукопожатия, болтовня, совместное времяпровождение… — я задумался. — Мне приходилось притворяться другом людям, которые мне даже не нравились.

— В вашем мире это нормально? — нахмурилась Селестия. — Дружба — это просто «условности»?

— В моем мире есть настоящая дружба, а есть подделки под неё. Вот подделки мне и не нравились.

— И что такое настоящая дружба? — спросила Селестия.

Сказать, что ли? Нет, лучше не надо, ещё решат, что я издеваюсь.

— К сожалению, это осталось для меня загадкой. Я верю, что она существует, но как-то она прошла мимо. У меня были только знакомые и приятели, — я хмыкнул. — Впрочем, может, я просто человек такой.

Снова молчание.

— Что ты собираешься делать дальше? — наконец, спросила Селестия.

— По результатам разговора, — я недоуменно посмотрел на принцессу. — моя свобода пока что ограничена вашими решениями.

— Тогда последний вопрос, прежде, чем мы его примем, — произнесла Луна. — Хочешь ли ты власти? Возможно, править Эквестрией?

Я фыркнул.

— В моем мире я смотрел на резиденции королей и слушал лекцию, им посвящённую. Один из замков, построенный четыреста лет назад, до сих пор вызывает у большинства людей восторг. Он прекрасен — огромный комплекс в едином архитектурном стиле и из дорогих материалов, внутри великолепные картины, фрески, резьба, лепнина, хрусталь и золото. Даже кровати там — произведения искусства. Таким и должен быть королевский замок по представлению моих сородичей. Впечатляющим.

— К чему… — начала было Луна, когда я замолк.

— Я ещё не закончил, просто в горле пересохло, — я налил себе чай и осушил миниатюрную чашку одним глотком. — Через год после начала строительства замка в той стране был такой голод, что люди восстали. Подобные восстания были и позже — в то время, как правитель строил себе резиденцию, обычные люди, которыми он правил, гибли от голода, нищеты и болезней. И всё это считалось нормой для того времени. Как я уже говорил, всё это было четыреста лет назад, и сейчас всё стало лучше, но… глядя на этот простой замок, из которого вы правите уже тысячу лет, глядя на то, что ваши подданные рады вас видеть и кланяются, но не боятся, я могу сказать только одно. Если кто-то попытается свергнуть вашу власть, я буду первым, кто встанет у него на пути.

Ошеломлённое молчание. Я мысленно улучшил полученную пятью минутами раньше ачивку.

— Так что нет. Власть меня не интересует и никогда не интересовала даже в моем собственном мире, — резюмировал я.

— Тогда я рада приветствовать тебя в Эквестрии, — улыбнулась Селестия. — Ты свободен делать всё, что велит тебе сердце.

— Спасибо, — я улыбнулся. — Именно на это решение я надеялся.

— И что же ты собираешься делать теперь, безымянный?

— Вопрос первый и самый важный. Догадываюсь об ответе, но всё же… возможно ли вернуть меня назад?

— Боюсь что нет, — покачала головой принцесса дня. — У нас нет подобной магии.

— Тогда не знаю, — я вздохнул и налил себе чай. — Но передо мной прекрасный новый мир. Сначала я просто посмотрю, как он живёт, а решу уже потом. Думаю, я найду себе здесь место.

— Начни с Понивилля, — посоветовала Селестия. — Твайлайт и её подруги помогут тебе освоиться. Тем более, что троим из них ты обязан своим спасением.

— Значит, решено, — я благодарно кивнул принцессе.

— Ну и раз с формальностями покончено, — в её глазах сверкнули озорные огоньки. — Расскажи что-нибудь ещё о своём мире!

Комментарий к Глава 2 – Адаптация Глава откорректирована. Подправил или заменил пару слов.

GORynytch

====== Глава 3 – Гипомания ======

Я проснулся. В очередной раз — из-за того, что кто-то находился поблизости. Единороги вылечили мои ожоги, но, видимо, эта травма со мной настолько давно, что уже стала частью меня.