Страница 21 из 35
Ренсинк Татьяна
(Т. В. Юсупова)
***
Закрывать мы не будем двери.
Пусть влетает счастливый ветер,
Пусть разгонит злые беды,
Пусть поможет отраду встретить.
Давай забудем злой ураган,
Что разлучил и все сломал.
Я знаю, ничего вернуть нельзя,
Но быть с тобою хочет душа.
Оставлять тепло мечты не будем,
Пусть и кружатся злые шторма да бури.
Пусть в препятствиях путь труден,
Но в день ненастья видим и неба лазури.
Давай забудем злой ураган,
Что разлучил и все сломал.
Я знаю, ничего вернуть нельзя,
Но быть с тобою хочет душа.
Нет обиды, нет подозрений,
Ведь ты будешь рядом, и так будет вечно.
Сквозь волненья и тысячи извинений
Любовь не покинет. Она — бесконечна!
Давай забудем злой ураган,
Что разлучил и все сломал.
Я знаю, ничего вернуть нельзя,
Но быть с тобою хочет душа.
Ожидая каждый день вестей на свое прошение, Милана не находила себе места. Она проводила каждый час с сыном, чтобы время как-то уносилось поскорее прочь, приближая долгожданный миг, на который возлагала все свои надежды. Но крах надежд ее пришел с прочтением очередного отказа, который оказался окончательным.
Милана опустила руки с письмом и сама опустилась в кресло у кровати сына, где тот мирно наслаждался дневным сном.
-Алешенька, - вымолвила она в шепоте и, опрокинувшись на ручку кресла, не смогла сдерживать брызнувших слез горя.
-Нет, - резко отпрянула она назад к колыбели сына.
Ее слезы застыли в нежных глазах к ничего не знающему пока малышу.
-Я верну его... Я не сдамся... Нет, ты мое солнышко, не сдастся маминька... Нет...
-Барыня, - прокралась в стихшую детскую спальню служанка. - Там Дарья... разрешилась...
Милана затяжно на нее посмотрела, но ничего не сказала. Будто бы все поняв, служанка поклонилась и ушла. Милана вновь вернула свой нежный взгляд к сыну, но с тех пор она молчала. Ее душа заполнилась терпением и новыми надеждами, которые себе вернула вопреки полученному отказу.
Служанка скоро опять вернулась, но в этот раз она подошла ближе и шепнула:
-К Вам пришли, барыня... Княгиня Юсупова...
-Княгиня, - удивилась Милана, не ожидая приход той.
Оставив служанку возле сына, Милана отправилась в гостиную, где ее и ждала княгиня. Они обоюдно были рады видеть друг друга. Обменявшись крепкими объятиями, они сели на диван.
-Я надеюсь, дорогая, не отнимаю драгоценного времени, - нежно улыбалась Татьяна Васильевна.
-Что Вы, я рада Вам в любое время, Вы же знаете! Вот только удивлена, что Вы навестили меня сами. Ведь до сего времени подобного не случалось, - поделилась удивлением с ней Милана.
-Не хотелось сталкиваться с графом, - чуть кашлянула та. - Я все ждала, когда может улягутся страсти... Прибыла выразить соболезнования.
-Вы простыли? - поинтересовалась Милана, забеспокоившись за здоровье той.
-Нет, милая. У меня-то все хорошо, а вот за твое здоровье я стала больше беспокоиться. Уж больно часто болеешь. Крепись, со всеми событиями в твоей судьбе, - нежно улыбнулась та.
-Благодарю Вас, Татьяна Васильевна, - нежно улыбнулась Милана. - Только я не скорблю... Мне бы продать поскорее все, что досталось, да избавиться и не видеть их всех... Дарья его только что разрешилась...
-Что ты, милочка, - положив руку на грудь, вздохнула Татьяна Васильевна. - А ты? Неужто собралась куда уехать?
-Обождите меня, прошу, я мигом, - сорвавшись с места, умчалась Милана, заставив собеседницу замереть в удивлении, но ждать долго не пришлось.
Милана вернулась с письмом в руках и протянула его. По всему ее взволнованному, но решительному виду княгиня поняла, что Милана не впадает в отчаяние и полна греющих надежд.
-Прочтите, молю... Это отказ поехать к Алексею.
-Ты столько раз слала прошения, и вот отказ, моя дорогая, - с сожалением вымолвила Татьяна Васильевна, приняв письмо и скорее прочитав. - Это же навсегда... Они просят больше не слать прошений такого рода!
-Да, но я не сдамся, - села снова рядом Милана. - Я намерена засыпать государя и Бенкендорфа прошениями вернуть Алексея. Раз мне туда нельзя, то пусть его вернут!
-Господь да будет в помощь, - перекрестилась Татьяна Васильевна, вернув ей письмо. - Ты не бросай сына только.
-Что Вы, Татьяна Васильевна, - помотала головой Милана. - Я и ехать к Алексею собиралась только чтобы вернуть его. Пусть бы на это может ушел и год, но мы бы вернулись!
-Разумеется. Я бы и сама уже писала прошения вернуть вас обоих, - призналась Татьяна Васильевна. - Так ты продаешь все? Имения, дом этот?
-Да, не знаю, как начать это дело, куда обратиться, как бы это поскорее справить, - пожала плечами Милана, и видно было, что она спешит с продажей всего имущества, что досталось от графа Краусе. - Хочу эти деньги отослать Алексею в помощь, - тихо призналась она. - Я слышала, что родственники сосланных помогают, шлют все необходимое, и деньги в том числе!
-Да, это правда, - подтвердила Татьяна Васильевна и нежно улыбнулась. - И знаешь, милочка, я горю желанием тебе помочь. Я готова принять на себя продажу имений и дома. Имение под Ревелем принесет с продажи очень добрую сумму, - кивала она. - Тем более, что оно находится недалеко от замка Бенкендорфа! И дом этот хорош!
-Вы готовы помочь? - удивилась Милана, совершенно не рассчитывая и не собираясь просить о том, чтобы княгиня взялась помогать. - У Вас и без меня дел хватает со своими имениями.
-Ах, моя дорогая, - махнула рукой та и добродушно засмеялась. - Дел и правда хватает, однако я помогу. В твоей голове и без того заботы о сыне, да Алексее. Я понимаю прекрасно, каково тебе. И связи мои тебе помогут с продажей. Ты получишь прекрасную сумму! Мой супруг сейчас занят планами еще и особняк Шуваловых на Мойке купить для нашего сына Бориса. Так вот я знаю, кому продать все имеющееся, или хотя бы часть того. Не переживай!
-Я не знаю, как благодарить Вас... Вы столько для меня уже сделали! - растерялась Милана.
-Ничего, занимайся сыном, съезди к Николаю Сергеевичу, отдохни и займись прошениями вернуть Алексея. Может быть, Николай Сергеевич тоже напишет просьбу государю вернуть сына на службу сюда, - поделилась советом Татьяна Васильевна.
-Я обязательно так и сделаю, - согласилась Милана, не сдерживая прослезившихся в тоске глаз. - А князь Николай Борисович не будет противиться?
-Что ты, милая, неужели ты не заметила за все-то годы дружбы с нами? - улыбалась Татьяна Васильевна. - Мой супруг - мой первый друг, хоть и живем в разъездах! И он не только не будет против, что я помогу, но и сам поможет. Помнишь, как помогали Семеновы? Как мы пытались устроить и тебя в театре? Не буду раскрывать всех секретов, но Николай Борисович без ума от твоего голоса и как ты можешь петь. А у него, уж ты знаешь, вкус имеется ко всему прекрасному! Я немедленно отпишу ему в Москву, мой дорогая. Не заботься о плохом, и оно отступит! И не только я умею вести дела, как ты видела, но и у моего супруга железная хватка. Он прекрасный организатор!
-Не будет ли Николай Борисович против помочь мне, связанной всей душой, поддерживающей Алексея, переживающей и за тех, с кем он? - боялась Милана за реакцию супруга Татьяны Васильевны, но та спокойно махнула рукой:
-Да, Николай Борисович не за революционный прогресс, а созидательный, но он добродушен и к тебе, потому что касается это тебя. Как и я, он поможет, поверь. Вот, например, со сторонником, с человеком, который рвался в общества восставших, но его не приняли, Николай Борисович подолгу проводит время в беседах. Они нашли общий язык, очень сблизились. Я говорю про Александра Сергеевича Пушкина, - улыбалась она в нежности глаз. - Вот, кто досконально изучил Николая Борисовича. И даже посвятил ему некоторые свои сочинения! - гордилась она. - Они встречаются часто в Москве и в английском клубе Николая, в который приняты и другие замечательные литераторы. К примеру, и Петр Андреевич Вяземский, или как был Грибоедов, - перекрестилась Татьяна Васильевна.
-Как жесток свет, что распустил такие коварные слухи о Вас и Вашей жизни, - опустила Милана глаза в сожалении о том, что интриги света портят жизнь. - Вы святые люди.
-Ой, милая моя, какие святые! Что ты! Но ты смотри на нас, может научишься так же не обращать внимания на все эти мелкие дрязги, - делилась опытом ее доброжелательная собеседница. - В наш век доброты не понимают, принимают ее за скупость; увлечения к искусству почти не разделяют, а уж из зависти готовы вылить ведра грязи!
-Ваша правда, Татьяна Васильевна, - согласилась Милана. - Однако, это так печально... Будет ли когда-нибудь иначе? Ведь Вы и Ваш супруг и простых людей любите, а в свете таких мало в наш век. Будут ли воспитаны будущие поколения так же?
-Милая моя, лапушка, - умилялась та. - Все зависит от нас, как уж мы воспитаем наших потомков! Потихоньку, помаленьку. И никак не революцией, - подмигнула она.
-Как жаль, что за всем случившимся я отстранилась от всего, в том числе и от искусства, театра, почти не читаю, - разочарованно высказалась Милана.
-Ничего, моя дорогая, у тебя такой период в жизни. Надо устроиться. Это все проделки молодости! Все еще будет, поверь. Вот, вернешь Алексея, и все будет налаживаться! - блеснула вновь оптимистичностью Татьяна Васильевна. - А еще, - что-то вспомнив, легонько хлопнула она в ладоши. - Я бы посоветовала тебе обратиться к Екатерине Федоровне Муравьевой с просьбой передать хоть весточку Алексею. Оба сына ее тоже на каторге за то восстание. Да ее невестка туда за мужем последовала. Екатерина Федоровна так же, как и ты, писала прошения, не раз, и оставались они без ответа. Теперь ее дом полон писем с каторги, постоянно она высылает все необходимое для сыновей и остальных, кто что просит, кто в чем нуждается. Полон ее дом и посещениями родственников ссыльных. Она помогает всем и каждому, чем может. Вот, еще одна добросердечная великосветская барыня, учтивая и милая. И я уверена, что она не откажет и тебе.
-Вы святая! - с восхищением вылетело из души Миланы, вдохновившейся теплом жизни. - Я немедленно отправлюсь к ней!
-Подожди немного, моя хорошая, - хихикнула Татьяна Васильевна в умилении. - Раз уж я здесь, мы бы с тобой рассмотрели сначала бумаги на имения и дом, а потом я бы тебя отпустила. Договорились?
-Да, - вскочила Милана и, чтобы сдержать так и рвущуюся наружу отраду, сомкнула руки крепко перед собой, словно молилась на удачу не покинуть ее в этот раз.
Отправившись далее с княгиней Юсуповой в кабинет, Милана достала все документы, которые нашлись на имения и на дом графа Павла Петровича Краусе. Они вместе их рассмотрели, и вскоре Татьяна Васильевна ушла, пообещав еще раз, что продажу всего имущества графа Краусе она устроит и поможет выручить добрую сумму денег.