Демон

* * *

Родительский дом. Впервые за последние годы Максим Олисов вернулся сюда — в это осиное гнездо, которое ненавидел больше всего на свете. Вернулся, склонив голову. Отец и мать. Что мог он сказать им в свое оправдание? Ничего. Они всегда были слишком увлечены собой, чтобы понять то, что происходит внутри их сына. Такие правильные, целеустремленные, с хорошими манерами и любовью к порядку, они никогда не понимали его, никогда не вели задушевных бесед, когда он был ребенком. Все их воспитание заключалось в перечне правил, что можно делать, а что нельзя. Следование им влекло сухое поощрение, отклонение от них — жестокое наказание. Максим не любил этот дом, не любил всех, кто жил здесь, соблюдая негласные правила, созданные его родителями. Ему хотелось обозвать их лицемерами, сборищем дилетантов, способных лишь на фарс, зная, что в действительности все обстоит совершенно иначе, но не признаваясь в этом даже самим себе.

Максим часто хотел высказать им все, что думает, но ему никогда не хватало смелости. Детские страхи перед тоталитарным режимом этого дома всегда брали верх, и он молчал, опустив голову. Это была не его война. Когда он понял это, тут же постарался покинуть это осиное гнездо, где каждый второй житель относился к нему с презрением. Относился, когда он был ребенком, относится сейчас и будет относиться в будущем.

— У тебя нет взглядов на жизнь, — сурово подытожил Николай Олисов поздним вечером следующего дня после того, как Максим вернулся к своей семье.

Отношения двух братьев никогда не были доверительными, однако они всегда оставались братьями, близкими родственниками, понимая это и давно смирившись с подобным обстоятельством. Николай, всегда такой холеный и сдержанный, осудительно покачал головой.

— Не понимаю, как родители терпят твои выходки, — он посмотрел на подавленного брата, и родственные чувства в очередной раз взяли верх. — Наверное, плохо так говорить по отношению к той девушке, но я надеюсь, что хотя бы это происшествие образумит тебя.

Максим промолчал, стыдливо опустив голову.

— Твой брат прав, — поддержала мужа Юлия Олисова.

Высокая и стройная, она была похожая на их мать в молодости. Максим всегда считал, что именно поэтому его брат и взял ее в жены.

— Ты не думал о том, чтобы остепениться? — до отвращения душевно спросила она.

— Нет.

— Послушай ее, Максим, — сказал Николай. — Подобная жизнь не доведет тебя до добра. Твои беспорядочные половые связи становятся смыслом жизни. Они уже руководят тобой. Нужно уметь управлять своими желаниями.

— Тебе-то откуда это знать? — Максим снова смущенно опустил глаза, боясь, что его брат обидится, и он лишится последнего союзника в этом доме.

— Это жестоко, Максим! — упрекнула его Юлия. — Он не виноват, что родился таким.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить жену Николай. — Сейчас здесь нет посторонних. Мы можем говорить об этом, если мой брат хочет.

— Я не хочу, — щеки Максима вспыхнули румянцем. — Извини. Я не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделся. Я давно уже свыкся с этим.

— Все равно извини, — Максим покраснел еще сильнее. — Просто иногда, когда ты говоришь мне с укором о моих связях с женщинами, я не могу понять, как ты можешь читать мне нотации о том, чего у тебя не было ни разу в жизни?

— Секс — не главное. Я надеюсь, когда-нибудь и ты сможешь понять это, — Николай замолчал, о чем-то размышляя. — Знаешь, иногда мне кажется, что твоя страсть — это наше общее наказание. Ты несешь крест за нас обоих.

— Я не знаю, — Максим украдкой посмотрел на Юлию. — Я никогда никому не говорил об этом и не собираюсь говорить, но…

— Спрашивай. Мы — твоя семья. Мы готовы ответить на любой твой вопрос.

— Как вы живете вдвоем? Я понимаю, что для тебя физическая близость — это пустые слова, но Юля, она ведь женщина…

— Мы любим друг друга и это главное, — прозрачно ответил Николай.

— А секс? Я не верю, что она готова всю жизнь запираться в ванной и удовлетворять себя струей воды.

Максим видел, как муж с женой украдкой переглянулись. Юлия покраснела. Николай улыбнулся ей, пытаясь успокоить.

— Можете не отвечать, — сказал Максим. — Я и так все понял… Мне просто всегда было интересно, как Юля выбирает себе мужчин? Она что, советуется об этом с тобой, и вы вместе принимаете решение, или же право выбора принадлежит только ей?

— Ты смеешься над недостатками других, потому что боишься, как бы они не начали смеяться над тобой? — щеки Юлии горели пунцовым румянцем.

— Почему ты никогда не предлагала мне провести с тобой ночь?

— Ты перегибаешь палку, Максим! — вмешался Николай.