В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни

Я положила руку на клавиши и начала играть. Первую часть мы худо-бедно осилили. На второй я поняла, что опаздываю.  Вслушиваясь в аккомпанемент, я сначала пыталась подстроиться, но потом просто стала играть так, как привыкла. Я еще удивилась, как Людвиг ван Бетховен, лично не открыл дверь комнаты и не дал нам по рукам, стряхивая с себя комья земли и снимая с шеи венок. Я бы на его месте сразу же откопалась бы, услышав такую какофонию звуков. Разрыв был уже почти целый такт. Стали звучать откровенные, режущие слух диссонансы.

- Не прекращайте игру, - заметил Абель, выводя аккомпанемент, - Я не собираюсь под вас подстраиваться. Я вижу, что вы тоже не спешите под меня подстроиться. Интересно…

Мы доиграли. Бетховен в гробу обмяк и заплакал от облегчения.  Худшего исполнения он еще не слышал.

- А теперь попробуем по-другому, - заметил мой «аккомпаниатор», - Положите свои руки поверх моих. Меня когда-то именно так учили играть.

Я положила руки поверх его рук. Было очень неудобно, свешиваться со своего стула, чтобы дотянуться до его левой руки.

- Вам придется сесть ближе, - заметил Абель, бросая на меня скорбный взгляд.

- Но ведь вы не будете сдвигаться. А мой стул уже стоит вплотную к вашей банкетке, - заметила я, глядя на него.

- Это – ваши проблемы, - философски заметил Абель, глядя на то, как мне пришлось встать.

- Может быть, я стоя попробую, - вздохнула я, снова пытаясь дотянуться до его левой руки, которую он нарочно отвел подальше.

- Стоя? Увы, не вариант. Есть еще идеи? – тоскливо спросил он, глядя на меня своими скорбными глазами.

- Есть еще один … вариант, -  смущенно выдала я, понимая, чего он добивается, - Но тогда вам будет неудобно.

- Заметьте, не я это предложил… - усмехнулся Абель, усаживая меня себе на колени. Я чувствовала, как он положил подбородок на мое плечо. Я вздрогнула, косясь в его сторону. Такие телодвижения с моей стороны вызвали у него едва заметную улыбку.

- Ага! – заорал неугомонный таракан – Сейчас будем играть в четыре руки! В четыре руки и в два клыка! «Музыка на-а-ас связала!» Тьфу! «Тайною на-а-ашей стала». А ничего, что он – упырь, а ты ему шею подставляешь? Как бы ваш Бетховен не закончился Шопеном! И не «Прелюдией», а «Похоронным маршем»!

- Слышь, засранец! – заорали другие тараканы, - Когда ты уймешься? А? Мы тут родственную душу встретили! Не мешай нам!

- Хочу и мешаю! Нет, я понимаю, что все это красиво и так далее, но пошевелите усами, если больше шевелить нечем! Он – упырь! Он – не человек! Эти отношения обречены!– заорал таракан, чувствуя, как его снова выставляют за дверь.

- Я предупредил! – заявил он, высовывая голову в дверную щель, - Пусть ищет себе какую-нибудь упырицу! А нас оставит в покое! Мне уже порядком надоели эти американские горки.

- Пошел вон! – заорали на него остальные, приготовившись слушать нашу совместную с Абелем игру.

- Мы для него еда!– вякнул таракан, - Пока что он сам не ест и другим не дает, но скоро, очень скоро…

И тут кто-то догадался засунуть ему в рот кляп и привязать беднягу к стулу.

- Сиди и слушай молча! – тараканы отряхнули лапки и заняли свои места.

Я положила руки поверх рук Абеля. Кончики моих  пальцев совсем не доставали до кончиков его пальцев. Да, по сравнению с ним я вообще миниатюрная.  Абель начал играть.  Я играла вместе с ним, осторожно и нежно придавливая-поглаживая его пальцы. Мы слегка покачивались, следя за клавишами. Я даже закрыла глаза, вслушиваясь в биение своего сердца и в его дыхание. Абель точно так же как и я, тихо, едва слышно проговаривал ноты, когда играл. Это – странная привычка некоторых музыкантов. Я чувствовала как он иногда, словно невзначай, прижимается ко мне щекой.

«Вот так бы сразу!» - заметил Бетховен, обмахиваясь париком. Играли мы со всеми репризами. Когда прозвучала последняя нота, я медленно убрала руки, чувствуя, как меня целуют в затылок. А потом мне на шею легло что-то холодное.

Я опустила глаза и увидела сверкающую звезду, на тонкой золотой цепочке. Абель осторожно застегнул  ее у меня на затылке, снова украдкой целуя меня в шею.

- Спасибо, - вздохнула я, любуясь сверкающей звездочкой, пока его руки покоились у меня на талии, - Но иногда мне кажется, что это – лишнее. Мне просто нравится проводить с вами время …  Мне не нужны подарки… Они, конечно, красивые, но …. Как бы вам объяснить… Мне достаточно того, что вы просто рядом…

Он промолчал, нехотя снимая меня с коленей.

- Время видела? Завтра на работу! – возмутился он, бросая взгляд на часы, которые показывали два часа ночи, - Да, кстати. Смените утренний репертуар. Я уже икаю вашим «Сурком».  

Я лежала у себя комнате, обнимая подушку и мечтательно перебирая пальцами по одеялу. В ночном сумраке мне все еще чудился запах шоколада…

Таракан дожевал кляп и попрыгал вместе со стулом по залу, пытаясь выскользнуть из пут.