Страница 125 из 162
- Я переживаю из – за того, что вы постоянно приходите в крови… - заметила я, обращаясь к закрытой двери, - Я вообще против кровопролития.
Тараканы тут же схватили транспаранты, построились в шеренгу и растянули огромный плакат из туалетной бумаги: «Миру-мир!». Потом, кому-то из них показалось, что нужно внести элементы интернационализма в этот извечный призыв. Он быстро нарисовал табличку: «Peace – да!». Все с укором посмотрели на «языковеда».
- Вот! – заметил узник, - Вот! Именно то слово, которое характеризует сложившуюся ситуацию! Возьми с пола крошечку! Назначаю тебя своим заместителем!
Пока тараканы разбирались между собой, раздался голос Абеля.
- А кто ел мою шоколадку? – с улыбкой возмутился он, выходя из ванной. Я положила на стол новую плитку, которую принесли вместе с одеждой.
- Я спрашиваю, - улыбнулся Абель, подходя ко мне и целуя меня, - Кто нервничал и ел мою шоколадку? И почему не доел? Постеснялся? Совести у вас нет. Не смотрите на меня так. Я хочу повредничать, так что терпите. Я же в плену? Так что я имею право вредничать. Если хотите, берите новую плитку. Я же ее все равно не ем…
- А вы никогда не пробовали шоколад? – удивилась я.
- Нет, никогда. Я говорил, что мне почему-то нравится его запах. И мне нравится, как плитка ломается. Мне иногда было интересно, какая она на вкус. Я пытался попробовать, но я не чувствую ее вкуса. Как будто угол стола грызешь… - усмехнулся Абель, усаживая меня на колени и беря в руки бокал с кровью.
- А что? Был опыт? – съехидничала я.
- Так. У нас вредничает кто-то один. И на данный момент – это моя привилегия. Расскажите мне, какая она на вкус? - спросил он, делая большой глоток.
- Шоколадки бывают разные, - заметила я, глядя на новую шоколадку, - Вот эта – горько-сладкая. Сначала, кажется, что сладко, а потом чувствуешь горечь послевкусия. Это трудно описать словами. Нужно пробовать. А кровь? Какая кровь на вкус? Для меня она – соленая и противная.
- Это для вас. Для нас она разная. У каждого человека свой особенный вкус. Это трудно описать словами. Нужно пробовать. Хотите попробовать? Немного, совсем чуть-чуть, - заметил Абель, поднося к моим губам свой бокал. Пить чужую кровь не хотелось. Минздрав предупреждал. Но из вежливости, я поборола первый приступ брезгливости и слегка промочила губы. Кровь как кровь. Соленая и холодная. Привкус металла на губах.
- Ну как? – поинтересовался Абель, глядя, как я с тоскливым лицом облизываю губы.
- Обычная кровь. Только холодная… - заметила я, стараясь побыстрее избавиться от этого привкуса.
- Она очень похожа по вкусу на вашу, что наталкивает меня на отвратительную мысль, - покачал головой Абель, расстегивая мое платье, - Я сегодня хочу побыть чудовищем. С вашего позволения.
Пуговицы на моей груди были расстегнуты, кружевные бретельки спущены. Верх платья опустился вниз, собравшись гармошкой на талии. Бокал медленно приблизился к моей шее. Я почувствовала, как по моей шее, на ключицу и вниз по груди потекла большая кровавая капля.
- Платье испачкаем… - заметила я.
- Не будете шевелиться, не испачкаем, - заметил он, ловя губами каплю за каплей и поднимаясь все выше и выше. И вот он уже целовал мою шею, слизывая кровь.
Таракан-узник умудрился одной только фразой поставить в тупик все тараканье население: «Он нас любит, как человека…»
- Просто расслабься… - тихо заметил Абель, проводя пальцами по моей оголенной спине. В ночном сумраке окна все еще виднелись всполохи пожаров. В комнате было темно.
- Не думал, что кровопролитие может быть настолько приятным… - заметил он, собирая рукой мою юбку на бедре. Неосторожное движение и бокал покатился по столу и завис на краю. Из него медленно и мучительно долго сочилась и вытекала последняя капля крови. А потом он упал и разлетелся вдребезги.
- Скажите честно, - задыхаясь, прошептал Абель, прижав меня к себе. Я чувствовала, как его сердце все еще учащенно бьется. Мое сердце все еще билось так же часто. И он тоже это чувствовал, успокаивая меня своими прикосновениями.
- Я вам действительно так дорог? Если бы у вас была возможность вернуться домой или остаться со мной, что бы вы предпочли? – произнес он, убирая ладонью мои растрепанные волосы с моего лица.
Я осторожно, словно дразня, наклонилась к его губам, слегка прикоснулась к ним, чувствуя его дыхание своей щекой.
- Вот и весь мой ответ… Понимайте, как хотите…. – улыбнулась я, чувствуя, что сердце все еще колотится в груди.
Таракан-узник посмотрел на меня и произнес:
- Отлично! А ты подумала, что лет через десять-двадцать он сдаст тебя в дом престарелых. Я имею в виду дом престарелых упырей, которые сильно оживятся, зашамкают своими беззубыми ртами, увидев на старости лет такое счастье. Или ты рассчитываешь, что будешь с палочкой ходить по дому и скрипучим голосом орать: «А-а-абель!», шоркая тапочками по коридору и кутая в шаль поясницу?