Страница 45 из 61
Разговаривая с уездным предводителем о перспективах грядущего урожая, Илья Сергеевич всё более хмурился и поглядывал на оживление, царившее в кругу молодёжи, центром которого стала Марья Филипповна.
- Ступайте, ваше сиятельство, - улыбнулся ему уездный предводитель, заметив его нетерпеливое желание присоединиться к шумному кругу. – О делах после успеем.
- Надеюсь, для меня найдётся танец? – Громко осведомился Урусов, входя в кружок подле Марьи Филипповны и Натальи.
- Вальс, Илья Сергеевич, - протянула ему бальную карточку Марья.
Урусов вписал своё имя, и тотчас открылись двери. Дворецкий доложил, что кушать подано. Илья Сергеевич предложил руку Марье Филипповне, дабы сопроводить её в столовую. Умышленно ли, или по воле случая, Урусов усадил свою спутницу подле себя, напротив Натальи и Соколинского. Княгиня Урусова и гости постарше, дабы не смущать молодёжь своим присутствием, разместились на другом конце стола, середину заняли офицеры, и только уездный предводитель остался среди молодых, желая обсудить с князем какие-то весьма важные, на его взгляд, дела.
Марья старалась не смотреть на Михаила Алексеевича, вполуха слушая уездного предводителя, пустившегося в воспоминания о том, каким замечательным и добрым человеком был её покойный отец. В другой раз она бы с удовольствием поговорила о Филиппе Львовиче, но ныне её занимали совершенно иные мысли.
Мишель сделал вид, что видит её в первый раз, а стало быть, он и не думал говорить Наталье о том, что его отношение к княжне переменилось. Чувствуя себя обманутой, Марья едва не задыхалась от переполнявшей её злости, но стараясь не выказать своих чувств. Девушка была притворно любезна с князем, улыбалась княжне, и, если взгляд её нечаянно встречался со взглядом Соколинского, смотрела как бы сквозь него.
Обед состоял из семи перемен и занял почти три часа. Всё это время mademoiselle Ракитина сидела, словно на иголках. Илья Сергеевич, обращаясь к ней и самолично подливая вино ей в бокал, словно ненароком касался её плеча или руки, будто желая показать своё особое отношение к ней.
За окнами, меж тем, смеркалось. Марья уже не вспоминала, что они с матерью собирались уехать ещё до начала танцев. Несмотря на гул разговоров в столовой и звон столовых приборов, было слышно, как музыканты настраивают инструменты. Молодёжь заметно оживилась. Барышни поглядывали на уланских офицеров и, уличённые в том, тотчас заливались румянцем, смущённо опуская глаза. Марья облегчённо перевела дух, когда настала пора переместиться в бальную залу. Там уже зажгли свечи в огромных хрустальных люстрах, что свисали с потолка, отбрасывая радужные блики на зеркала и паркет. Зал наполнился шорохом бальных туалетов, тихим гулом голосов, звуками настраиваемых инструментов.
Пары стали выстраиваться для Польского. Левицкий, звеня шпорами, остановился перед mademoiselle Ракитиной и тряхнул головой:
- Mademoiselle, надеюсь, вы не забыли обо мне?
Марья Филипповна вложила пальцы в протянутую ладонь и грациозно заскользила по паркету, увлекаемая своим партнёром в череду выстроившихся пар. Танцы открыл князь Урусов, поведя в полонезе сестру. За Польским последовал вальс, танцевать который Марье пришлось с его сиятельством.
Илья Сергеевич молча вёл её по паркету, легко и непринуждённо обходя вальсирующие пары. И хотя не было сказано ни слова, взгляд сказал слишком многое. В тёмных глазах его сиятельства Марья Филипповна легко прочла прежнее восхищение, и оно словно согрело её. Она улыбалась ему открыто, радуясь тому, что не видит холодности и презрения. Илья Сергеевич сам всё испортил, заговорив, когда стихли последние аккорды.
- Я рад, что вы вняли голосу разума, - заметил он тихо, склонившись к самому уху Марьи.
- Не надейтесь, что причиной тому стали ваши угрозы, - прошипела в ответ Марья Филипповна, стараясь высвободить ладонь из его руки.
- Разве я угрожал вам? – Искренне изумился князь. – Я всего лишь желал предостеречь вас от необдуманных поступков.
Марья промолчала. Настроение её стремительно портилось. Но не успела она всерьёз обидеться на Урусова, как её вновь увлекли в танцы. После мазурки с Карташевским, едва отдышавшись, она вышла в котильоне с поручиком Дольчиным. Во время танца фигуры перепутались, и Марья с поручиком едва не столкнулись с княжной Натальей и Соколинским. Михаил Алексеевич попенял поручику на неосторожность, Дольчин вспыхнул, но промолчал. Улыбнувшись виноватой улыбкой своей партнёрше, он постарался увести её от пылавшего негодованием Соколинского.
Танцуя с Мишелем, Наталья всё время подмечала, что взгляд её жениха то и дело обращался к Марье Филипповне. От неё не укрылось, что он нарочно толкнул Дольчина и явно пытался спровоцировать ссору. Не понимая причин подобного поведения, княжна не пошла танцевать вальс, сославшись на усталость и удержав подле себя Михаила Алексеевича. Она поинтересовалась, отчего у него столь дурное настроение? Мишель не ответил, сделав вид, что не расслышал её вопроса.