Страница 44 из 61
Вкруг большого фонтана, что находился прямо перед особняком, установили шутихи, стало быть, к вечеру стоило ожидать фейерверка. Помимо воли праздничная атмосфера захватила и mademoiselle Ракитину. Марья, по мере приближения к дому, всё более оживлялась. Она успела рассмотреть фонари, которые развесили по парку, дабы они освещали его для тех, кому захочется подышать свежим воздухом. В беседке посреди пруда, к которой вёл горбатый мостик, лёгкий ветерок трепал кисейные занавески. «И всё же Овсянки – самая красивая усадьба в округе, - подумалось ей. – Даже Полесье не было столь хорошо, особенно нынче, когда там хозяйничал купец Величкин!» - При мысли об этом семействе её лицо омрачилось.
Тоненький голосок внутри неё шептал, что ещё совсем недавно, стоило ей только пожелать, она могла бы стать здесь хозяйкой. «Что ж нынче сожалеть об упущенном?» - вздохнула она, отворачиваясь от широкой мраморной лестницы, украшенной широкими вазонами, с пламенеющими в них алыми гибискусами. Торопливо подбежавший лакей подал ей руку, помогая выбраться из коляски. Подобрав юбки, Марья ступила с подножки на посыпанную мелким гравием дорожку и замерла на полпути к лестнице. Нет, она не желает идти туда! Девушка не представляла себе, как взглянет в лицо князя Урусова, всё чего она желала более всего на свете – это повернуться и бежать без оглядки.
Елена Андреевна, подхватив её под руку, едва ли не силой повлекла дочь к распахнутым дверям.
- Машенька, душечка, да что с тобой такое? – Шёпотом выговаривала она, не забывая улыбаться и раскланиваться с соседями и знакомыми.
- Как же вы не видите, maman? – Марья остановилась на полпути, гневно сдвинув брови: – они же все смеются над нами!
- Пустое, Марья Филипповна, - нахмурилась в ответ madame Ракитина. – Кто ещё смеяться станет, когда они все к тебе прибегут искать твоего расположения? Вот станешь княгиней…
Марья выдернула руку из цепкой хватки Елены Андреевны и, глядя на мать, как на неразумное дитя, покачала головой:
- Нет, мама. Княгиней мне не быть. Оставьте ваши надежды.
Елена Андреевна тяжело вздохнула, с укоризной глядя на дочь, как бы напоминая, что она обещала быть дружелюбной и приветливой с князем. «Ах! Не всё ли равно!» - Марья сердито отвернулась и, едва не наступая на подол, решительно зашагала к дверям.
В просторном вестибюле гостей встречал дворецкий и провожал в огромную гостиную, где приезжающих уже приветствовали хозяин имения, княгиня Урусова и виновница торжества. Дошла очередь и до дам Ракитиных. Марья умышленно не сняла перчатки и не стала подавать князю руку, лишь присела в неглубоком реверансе, выдержав его слегка насмешливый взгляд.
Наталья в этот день была в том настроении, когда все вокруг кажутся милыми и добрыми людьми. Сияя искренней улыбкой, она принимала поздравления и, как нечто само собой разумеющееся, сердечно обняла Марью Филипповну, звонко чмокнула её в щёку, заметив, что mademoiselle Ракитина ныне непозволительно хороша, и все офицеры, что гостят у них в усадьбе, к вечеру будут у её ног.
- Marie, mon cher amie, - она взяла под руку Марью, увлекая её в круг молодых людей, что собрался у окна гостиной, - идём же, я познакомлю тебя со своим женихом, - улыбаясь, говорила Наталья, выискивая глазами светлую голову Соколинского.
Марья не смогла придумать предлога, чтобы отказаться, а потому, влекомая именинницей, вскоре оказалась лицом к лицу с Михаилом Алексеевичем.
- Мишель, - Наталья тронула Соколинского за рукав чёрного фрака, - позволь представить тебе ту, о которой грезит мой брат. Прошу любить и жаловать, Марья Филипповна Ракитина.
Брови Соколинского удивлённо взлетели, против воли он бросил быстрый взгляд на князя Урусова, ведущего неспешную беседу с уездным предводителем. Михаил Алексеевич изысканно поклонился, пробормотал приличествующие случаю приветствия и, целуя протянутую руку, довольно сильно сжал тонкие пальцы Марьи. Высвободив ладонь из его руки, Марья одарила Соколинского укоризненным взглядом. Впрочем, сей обмен взглядами длился недолго, потому остался никем не замечен.
Вскоре Марью Филипповну окружили офицеры, каждый просил оставить за ним танец, и она, смеясь, едва успевала записывать в бальную карточку имена. Мишель не осмелился просить Марью Филипповну о танце, лишь хмуро наблюдал за тем успехом, что она имела промеж офицеров. Левицкий не сводил с неё восхищённого взгляда, Дольчин галантно склонился над её рукой, уверяя, что в жизни не встречал барышни прелестней, даже Карташевский, поддавшись всеобщей атмосфере веселья, на время позабыл о своём проигрыше поручику и старался обратить на себя внимание прелестницы.
Павел Алексеевич Василевский вместе с молодой женой подошёл засвидетельствовать своё почтение. Марья лишь едва взглянула на высокую нескладную молодую женщину, которая цепко держалась за рукав фрака своего супруга, но зато самому Василевскому досталась ослепительная улыбка. Поль вспыхнул, как мальчишка и, как всегда в минуты сильнейшего волнения, заикаясь, заметил, что за прошедший год Марья Филипповна стала ещё краше. Отвернувшись от четы Василевских, mademoiselle Ракитина заглянула в карточку. Оставался один только вальс.