Страница 13 из 22
Во время допроса мне пришла идея отвлекающего маневра – довольно жалкая.
- Ты всем так охотно показываешь эту карточку – может быть, покажешь и мне? – я постарался добавить в голос нахальства.
- Может быть, - Дик стоял посреди дворика, озираясь кругом. – Но откуда ты знаешь, что она - настоящая? Много ли труда обмануть мальчишку-кассира или продавщицу?
- Но давай внесем ясность…
- А в это управление, которое ты придумал, я нарочно не иду – ведь с липовым пропуском там нечего делать. Как тебе версия? – он круто развернулся на каблуках и прошел обратно в Макдональдс, оставив меня растерянно моргать.
Подумав, я решил оставить опасную тему и побежал следом. Мария, как и прежде ясноглазая и безмятежная, принесла Дику телефонную трубку. Он ловко набрал несколько цифр и приготовился ждать. Чувствуя, что самое интересное снова проходит мимо, я облокотился о стойку.
- Доктора Варовски, пожалуйста.
Пауза.
- Да, я понимаю, что она спит. Но прошу вас ее побеспокоить. Это важно.
Пауза.
– Вы разговариваете со мной. Этого достаточно. Пригласите Элен Варовски к телефону.
Пауза, более длинная.
– Здравствуй, Лена. Меня все утро преследует чувство, что я не дал тебе договорить.
Пауза, из трубки донеслось что-то похожее на сердитое ворчание.
– Да, я тебя внимательно слушаю. Что ты говоришь? Очень интересно. Так ему недолго оставалось? Сколько по твоим прогнозам?
Пауза.
- Спасибо, это вполне вписывается в картину. Доброго тебе дня, Лена.
Дик повесил трубку и повернулся ко мне.
- Идем.
Мы пошли вниз по течению реки, и я сообразил, что до вокзала Дик планирует добираться на своих двоих – и моих в том числе.
- По твоему настоянию решил осмотреть место убийства, если не возражаешь, - в его голосе слышался неприкрытый сарказм. – Лена сообщила, что Робинсон обладал неважнецким здоровьем – в частности, у него была саркома легкого в третьей стадии. Операбельность стремится к нулю, выражаясь по-человечески. Наш доходяга протянул бы максимум несколько месяцев – по ее прогнозам.
- Это имеет значение? – тупо спросил я.
- Спорный вопрос. Однако концентрация в его тканях тяжелых металлов слегка превышает норму. Это в некотором роде намекает. Мелаха – периферия, но близость заводов и комбинатов отражается на экологии и там. В любом случае, проверить стоит. Вижу, ты по-прежнему не согласен.
Я промолчал. Мое согласие или несогласие играли не такую большую роль, и к тому же я не сомневался – Дик помнит, как я только что попался. Только, видимо, не хочет ничего выяснять, и мои оправдания – которые могут оказаться ложью – ему тоже до лампочки. Это нервировало сильнее, чем разговор на повышенных тонах. Я весь скукожился, запутавшись в собственных ощущениях, и внезапно понял, что мы стоим на том самом месте.
Нет, я был там впервые. Просто почувствовал – и все.
На этом месте собирались строить завод. Потом – торговый центр, однако маркетинговые исследования показали, что затея не принесет прибыли. Недостроенное здание мечтали переделать под склад, но администрация все никак не могла выбрать, кому отдать предпочтение. Сквозь выбитые хулиганами окна зияла пустая коробка здания, кое-где свисали обрывки материалов и провода. У самого берега строители организовали мусорку и притащили контейнеры, которые после них так и остались. Местные жители пользовались дополнительной помойкой вовсю, пока муниципалитет со скандалом не обязался вывозить мусор за счет бюджета.
Дик, то ли всерьез, то ли в насмешку, тщательно облазал каждый сантиметр берега и мусорной зоны. Я таскался за ним следом, не слишком глядя под ноги – просто наматывал круги, ища предлог объясниться. Над железнодорожным мостом загорелись огни, когда он, наконец, счел задачу исчерпанной – отряхнул брюки и пальто и пошел в сторону Восточного вокзала. Мне пришлось прибавить шагу, чтобы нагнать его.
- Ничего?
- Ничего, - Дик кивнул. – Пистолет убийца забрал с собой, гильзы давно собраны полицией, все остальное – в кладовке Лены в морге. Просто подошел, просто расстрелял полный магазин, просто скрылся. А ведь бомжи – народ осторожный. Зачем Робинсону понадобилось спускаться сюда? В этом здании бомжи не ночуют – перекрытий нет, временный пол давно разобран. Спать на земле никому не хочется. Но он пошел сюда один, ночью, и убийцу подпустил к себе так близко, как только мать родную подпускают. Знаю, ты думаешь, что важнее найти бандита, его укокошившего – но тайна кроется в его прошлом, и поэтому нам стоит прибавить шагу, чтобы поезд не уехал без нас.
Мы так и сделали.
На вокзале, как обычно, толпился народ. На родных югах успело похолодать, и теперь соскучившиеся по теплу отпускники выбирали билеты на север Африки и атаковали аэропорты. Из двадцати билетных касс работало всего пять – время подбиралось к восьми вечера. Дик купил два билета в купе обычного класса, мы заглянули в дорогую – как и положено – вокзальную кафешку, а в десять наш поезд уже подали на посадку. По взгляду Дика я понял, что в поезде о деле лучше не разговаривать, и пожалел, что не взял с собой ничего почитать. Мы первыми загрузились в вагон, постелили кровати и ждали отправления.
За минуту до свистка к нам ввалился еще один пассажир – неприятный дядька лет сорока с объемным чемоданом. От него разило перченой лапшой из китайской забегаловки, галстук сжимал бычью шею так, словно мужик собирался свести счеты с жизнью. Толстые пальцы мяли свернутую в рулон вечернюю газету.