Страница 81 из 106
Ацилия осторожно прошла по атриуму вглубь, дальше своего угла, так и держала в руке ковш с недопитой водой. Штора была задёрнута не до конца, прошла к ней осторожно и тихо, как тень, замерла. Марций лежал на спине, Лидия рядом, положив голову его на обнажённую грудь, разметав волосы, откровенно светила в полумраке белизной молочной кожи. Марций обнимал её через спину, и его рука казалась тёмной по сравнению с ней.
Ацилия отступила назад, не смогла сдержать вздоха разочарования. А чего она, собственно, хотела? Что она желала увидеть? Что он один?
Дура! Какие глупости! Как она вообще могла подумать о таком? Это центурион этот смутил её. Ни к кому он не привязывался, он всегда жил и живёт только для себя…
Ацилия развернулась уходить, но за спиной уловила движение раскрываемых штор и резко обернулась, отшатнувшись. Марций! Стоит себе и завязывает на поясе покрывало, да ещё с таким красноречивым взглядом. Ацилия опустила глаза, не зная, куда деть их. Ей стало неудобно до стыда, аж румянец выступил на скулах. Какое ей дело? Кому это вообще может понравиться… Когда нос суют в личные дела… В более, чем личные.
- Заблудилась?- спросил холодно.
Ацилия дёрнулась от вопроса его, от тона голоса, вскинула голову, проливая остатки воды на себя, на ногу, от бедра и ниже, но словно бы и не заметила ничего, смущённо поджала губы.
- Я… Я попить…
- Что-то тебя в противоположную сторону занесло…- Усмехнулся пренебрежительно.- Любопытничаешь?
Ацилия нахмурилась, окончательно теряясь от его догадливости, от прямоты, но молчать не стала, сама спросила вопросом на вопрос:
- Если все знакомые женщины у вас подобного рода, не удивительно, что вы вдруг решили жениться на мне?
Марций молчал, глядя на неё, рассматривал её лицо.
- В самом деле, дерзкая ты…
Ацилия усмехнулась:
- Может, выпороть прикажете… по совету?
- Может, и прикажу.
- Прикажите. Только я всегда в рабах смелость приветствовала, лучше, когда все чувства и желания раскрыты, чем недовольство и обиды скрытые… Мало ли, чем они могут обернуться.
- Да-а,- покачал головой,- мне ли с тобой в этом тягаться, ты всю жизнь в окружении рабов…
Ацилия поджала губы, опустила голову, только сейчас заметив мокрый подол на ноге, прилипший и холодный, поймала пальцами, оттянула, выдохнув:
- О-о-х…
Марций сощурил тёмные глаза, наблюдая за ней.
- Я не люблю, когда рабы забывают своё место и суют нос не в свои дела… Когда их это не касается…
- Извините.- Ацилия вскинула голову.- Я не сознательно, словно и не я совсем…- Покраснела до кончиков ушей от стыда.- Так получилось… нехорошо…- Смутилась, опуская взгляд.
- Хорошо ещё, что ты это понимаешь.
- Конечно! Я же знакома с моралью… В меня что-то вложили…
- Похвально.- Марций улыбнулся холодно.- Хоть что-то вложили, не только ж на флейте играть…- Ацилия нахмурилась, принимая его слова, от шпильки он не удержался.- Жаль только, что вложили так мало и так однобоко…
- Почему?
- Да, по-моему, и так понятно. Разочаровывать других ты мастер, да и выводить – тоже.
- И в чём же это, господин, я вас разочаровала? Вы опять о ребёнке, что ли?- Усмехнулась.- А у меня такое ощущение, что вы и сами вздохнули свободно… Всю жизнь терпеть меня рядом? Меня, вот такую, невоспитанную и наглую? А вдруг и чадо моё было бы не лучше? Может, оно и к лучшему всё?- Молчала, глядя на него. Молчал и он, только качнулся вперёд угрожающе, словно схватить хотел, но не посмел, только выдохнул глубоко, будто с болью.
- Какая же ты…- дёрнул подбородком, не зная, как назвать её,- подлая… Ты лишила меня единственного, самого дорогого в этом мире, у меня же никого, никого больше нет… У тебя хоть где-то там, в Риме, эфемерный брат существует… Ты и живёшь только этой мыслью: вернуться туда… Я тоже жил мыслью…- Скривил губы, словно переживал приступ внезапной боли.- Но ты лишила меня этой надежды… Эгоистично, цинично… И достойна ты после всего этого только презрения и ненависти… И жаль, что я не могу позволить себе сделать с тобой всё, что ты заслуживаешь.
Замолчал, и Ацилия смотрела на него во все глаза, впервые, наверное, с того момента, как он рассказывал о смерти своей матери, прорвалось в нём то, настоящее, глубинное, пропитанное тоской и одиночеством. Он тоже страдает… Как и она…
Вздохнула, выпрямляясь, опустила подол туники, и он холодно коснулся тела, но она даже не заметила этого, заговорила негромко:
- С чего вы взяли вдруг, что я вытравила своего ребёнка? Кто вам наговорил этого? Бред какой-то…
Марций хмыкнул, вскидывая голову, конечно же, он не верил ей, и никогда не поверит.
- Хотя… Зачем сейчас об этом? Прошлого не вернуть, а стоит ли ломать копья?- Усмехнулась.- Вам легче жить так, верить, что это я во всём виновата, кто же ещё? Легче презирать и ненавидеть кого-то одного, определённого…
- Чего ты хочешь?- спросил устало.
- Ничего я не хочу, вы всё уже решили без меня. Если вы считаете, что это я убила его, считайте, ваше право.
- А кто? К чему вообще всё это пустословие?
Ацилия хотела сказать, означить имя того, кого ненавидела и боялась, но слова замерли в горле, глаза побежали по всему телу собеседника, по лицу его, обнажённой груди, рукам, и тут из-за спины Марция показалась Лидия. Руки её обнимали Марция за шею, правая ладонь откровенно скользнула по грудным мышцам вниз, а глаза – неотрывно смотрят на Ацилию; прижалась щекой к плечу, улыбалась:
- Где ты пропал? Марций… Я замёрзла, я совсем одна… Где ты потерялся?
Ацилия только разочарованно сомкнула раскрытые губы, нет, она так и не скажет имени этого проклятого Лелия, да и хочет ли он его знать?
Развернулась и ушла к себе, по дороге занесла ковш, обернулась, их уже не было.
Долго лежала, глядя в потолок, кусала губы, слушая их. Та, другая, в объятьях его вела себя сильно шумно, конечно, она же знала, что её слушают…