Страница 76 из 94
- Видите, он пришел, я же вам говорила.
- Ах, вы правы! - воскликнула Иветта. Хорошенькая девушка с желтыми, как масло, волосами, она очень мило смотрелась в розовом шелке - хотя до Денизы ей, конечно, было далеко.
- Кто пришел? - Офелия чувствовала - здесь скрывается какая-то любовная тайна.
- Ах, не говорите ей! - Иветта, хихикая, спрятала за веером лицо, порозовевшее в тон к платью.
- Но ведь наша дорогая Офелия умеет хранить секреты, - возразила Дениза.
- О да, умею, честное слово! Пожалуйста, скажите мне, - взмолилась она.
Иветта еще громче захихикала и кивнула, снова исчезая за веером.
Дениза склонилась к уху Офелии.
- Внимания нашей милой Иветты удостоился Жерард Вессин.
Офелия пригляделась к молодому человеку, медленно прохаживавшемуся среди гостей. Приземистый, плотный, с небольшим брюшком, он казался ей довольно скучным. Но внешность могла быть обманчива - хотя господин Ферра-Вессин был другом детства Филипа, ей привелось обменяться с ним лишь несколькими фразами. Может, Иветту покорили его пышные, пшеничного цвета усы?
- Не выдавайте меня! - взмолилась Иветта.
Офелия замотала головой.
- Я - могила!
И надо же было так случиться, что в это время поблизости оказалась матушка!
- Офелия, откуда ты взяла такое выражение? - раздался за спиной ее строгий голос.
Из романа.
- Филип, кажется, что-то такое говорил, - соврала она, чувствуя, как краска приливает к щекам. Она знала, Филипу-то не достанется, что бы он ни сделал и ни сказал.
Ей казалось, что светлые глаза матери видят ее насквозь, но та только проговорила:
- Девушкам не всегда стоит повторять то, что говорят молодые люди.
- Да, мама.
Дениза отважно отвлекла внимание матери на себя.
- Офелии сегодня достались великолепные подарки, - заметила она с улыбкой. - Эта птица - настоящий шедевр.
- Несомненно. Вы тоже преподнесли моей дочери чудесные вещи - вы слишком добры. - Тон матери показался Офелии чуть суховатым. - Но я надеюсь, ты понимаешь, Офелия, что поистине бесценный дар - тот, что оставила для тебя твоя тетя, леди Вивиана. Когда она вернется, поблагодари ее на коленях.
- Конечно, мама.
Звуки музыки стали громче; гости насмотрелись на подарки, подкрепились вином и закусками, пришел черед танцев.
Офелия сплясала пару бранлей с Филипом, передавшим ее господину Бероту. Потом был Пол Клавис, за ним - Кевин Грасс.
Офелия поблагодарила его за цветочки. Тот процедил в ответ:
- Ваш брат прав - они жалкие. Я, как обычно, выставил себя в смешном свете, но мне не привыкать стать, а вам придется простить меня.
Она хотела возразить, но у него был такой угрюмый и решительный вид, что Офелия так больше и не осмелилась произнести ни слова. Похоже, он и правда страдал от неразделенной любви.
Как же я-то встречу мою истинную любовь, размышляла она, проделывая па напротив долговязого Сирина Леммета. Она никого и не видела из мужчин, кроме друзей брата, а они были уже все ужасно взрослые. Да и на нее смотрели, как на младенца. Нет, конечно, они были безупречно вежливы и обходительны, но никто не метал в ее сторону таких взглядов, как те, какими атаковал Денизу Гидеон Берот.
Пожалуй, больше всего внимания к ней проявил господин Грасс, когда пошел в такую даль за цветами, но Офелия была не настолько тщеславна, чтобы воображать, что это делалось ради нее самой. Простая галантность.
Так и состариться можно, не встретившись со своим суженым. В романах и балладах героини всегда оказывались в ужасной опасности, и тут-то и появлялся их герой, отважный и прекрасный молодой человек, который спасал им жизнь, рискуя своей. А потом они влюблялись друг в друга с первого взгляда. Офелии спасение, увы, требовалось лишь от маминых нравоучений, а с такой задачей не справился бы даже самый отважный из мужчин.
Когда с танцами было покончено, все прошли к столу, по камчатной скатерти которого плыли салфетки в виде лебедей. К первым сменам блюд Офелия почти не притронулась - она хотела оставить место для сладкого.
Пытаясь не обращать внимания на осуждающий взгляд матери, она слопала гораздо больше пирожных, марципанов и сладкого крема, чем ей обычно полагалось, и только в конце ужина забеспокоилась, что переест и захочет спать... Но ничего подобного - возбуждение ее только росло, и скрывать его становилось все сложнее.
Наступал момент, которого она ждала с замиранием сердца. Музыканты выскальзывали из зала с инструментами. Ехидному Карлу Мелеару принесли мандолину, на которой он так хорошо играл, и он начал перебирать струны длинными пальцами.
Дениза и ее подруги собрались в кружок. Они перешептывались, пряча свои секреты за раскрытыми веерами, смеялись, бросали быстрые взгляды на молодых людей.
Официальная часть праздника заканчивалась, чтобы могло начаться самое интересное. Сейчас леди и кавалеры спустятся в сад по двое - по трое, как будто всем просто одновременно пришло в голову прогуляться на свежем воздухе, матушка отправит к ним слуг с вином и бокалами, и снизу зазвучит мелодичный звон струн.
Подружку Офелии, леди Маргериту, уже увезли домой в слезах - ей было пора ложиться спать. Но Маргерита ведь почти ребенок - всего двенадцать лет, а Офелия сегодня стала уже совсем взрослой!
К ней подошла Дениза - попрощаться.
- Ну что, моя милая, этой ночью вам должны присниться сладкие сны.