Страница 38 из 94
- Продай одну из тех побрякушек, что ты так любишь. Ни одному человеку не нужно столько. Все, -
Решительный жест показал, что разговор окончен.
- Правильно. Пойдемте отсюда, -
Братец положил руку отцу на плечо и они вышли из комнаты вместе. В дверях Филип обернулся, высунув на прощание язык.
Типичный Филип - показывать язык брату, истекающему кровью! Да уж, ему определенно повезло с родственниками. Брат-предатель. И отец... отец-убийца?
Главное - он, наконец, один. Может зализать раны. А еще лучше - залить их чем-нибудь крепким.
Сняв с пояса зеркальце, Бэзил осмотрел свой бедный нос. Он не казался распухшим, кровь перестала течь.
Чувствуя себя совсем обессиленным, Бэзил прислонился к стене и сполз по ней на корточки. Ему надо было перевести дух. Подумать. Где-то внутри все еще бился запертой птицей страх, скребя когтями. Удары сердца как удары крыльев - вот-вот вылетит наружу из груди.
В следующий раз надо придумать что-то похлеще.
Нанести настоящий удар вместо глупого трюка, который ни к чему ни привел, ничего не изменил, - кроме его доходов.
Отец не зря его презирает, надо признать. Бэзил устраивает жалкие представления там, где другой схватился бы за кинжал. Ну что ж... когда-нибудь его ненависть превзойдет его трусость.
А пока - вино.
Пьяные внушали Бэзилу отвращение, но, иногда, надраться бывало просто необходимо. Он знал: когда ты действительно пьян, между тобой и миром встает туманная алкогольная дымка. Прошлое исчезает, а настоящее - лишь нелепый фарс, исполняемый дрянными актеришками. Можно забыть, что ты - один против страшного мира, а острым зубам и когтям можешь противопоставить лишь безупречный маникюр.
Ничто не может тебя напугать. Ничто не может причинить боль.
~*~*~*~
VI.
Филип с улыбкой шел к нему по вестибюлю, и на мгновение, все стало, как раньше. Как раньше, - когда Кевин был еще глупее, чем сейчас, а визиты во дворец составляли редкие светлые моменты в его унылой жизни.
Краткую иллюзию разбила багровая морда Роули, выглянувшая из-за плеча Картмора. Тем лучше - от хороших воспоминаний корежило больше, чем от плохих. Последним шествовал то ли слуга, то ли паж, мальчишка в цветах Картморов, с розами, вышитыми на груди дублета. В руках он что-то нес.
Поскольку Кевин не шевельнулся, чтобы приветствовать Картмора, взбешенный Роули, подлетев поближе, сбил шляпу с его головы. Она так и осталась лежать на полу, грязное пятно на безупречном паркете.
- Кланяйся его лордству, ты... - Капитан замешкался в поисках пристойного ругательства. - Задница недомытая!
Он стукнул Кевина по плечу ребром ладони - и, скривившись, потряс ею в воздухе.
- Оставьте его, любезный капитан, - с небрежным жестом произнес Филип. - Кевин никогда не понимал, как вести себя в обществе, да и откуда?.. Таким вещам учатся еще в детстве - или никогда.
- Не каждому дано быть придворным кавалером, ваша милость, это удел избранных, таких вот, как вы. Но каждый может быть почтителен и знать свое место, -
Если бы взгляды убивали, взгляд Роули сразил бы Кевина наповал и похоронил на перекрестке.
- А мне казалось, он как раз отлично знает теперь, где оно, его место, - мягко произнес Филип, и Кевин нечеловеческим усилием воли подавил порыв расквасить ему лицо. - Ловить всякий сброд, копаться в грязи... Выкручивать руки и выбивать зубы. Работенка как раз для Грасса.
Кевин невольно вглядывался в черты человека, которого никогда по-настоящему не знал. Все-таки Филип немного изменился - что-то жесткое, холодное, властное проглядывало за еще молодой внешностью. Что ж, пока Кевин вылавливал из каналов разбухшие трупики младенцев и выбивал признания из воров, убийц и прочей мрази, Филип успел принять участие в военной кампании и стать правой рукой своего отца.
Сколько раз он представлял себе их встречу, но ему виделся последний акт трагедии - кровопролитие, лязг мечей, предсмертные проклятия. Точно не легкая болтовня на глазах у капитана Роули. Главное, не дать Филипу увидеть ярость, что то жгла, то леденила грудь. Для Картмора чужая злость, чужая боль - как людская кровь и плоть для тварей, обитающих во мраке.
- Ведь я неплохо знаю Кевина, - Филип все не затыкался, - мы вместе учились, я даже немного покровительствовал ему. Он был готов выполнить любые поручения, очень удобный человек, и мог бы далеко пойти, но, увы, был слишком завистлив, слишком зарывался, и оказался… подловат. А среди дворян, сами понимаете… Для Ищеек это качество, наверно, даже является достоинством.
- Точно, мой лорд, - Роули закивал, преисполненный готовности соглашаться с каждым словом лорда Картмора. - Я всегда говорил Грассу, что ежели б он только научился держать себя в руках и уважать субординацию, из него вышел бы отличный служака.
- Надеюсь, ты признателен своему капитану за такую поддержку, Кевин. Есть ли более черный порок, чем неблагодарность?.. - Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как вина, в черных глазах - вызов и издевка.
Это было уже слишком. И Картмор смеет говорить произносить это слово?! Будь у древних божество Неблагодарности, он мог бы позировать для статуи.