Страница 87 из 94
А, ну ладно. Я отключил мышцы одну за другой, и игрушка утонула во мне. Потом ее потянули на поверхность и снова вставили. Это продолжалось до тех пор, пока тело окончательно не освоилось. Потом игрушку сменили на более крупную. Интересно, долго еще? Обстоятельный мужик, молодец. Если б я был немного другим, наверняка бы стал его… Не могу подобрать подходящего слова: чтобы быть любовником, нужно любить, чтобы быть шлюхой, нужно иметь расценки на услуги. Впрочем, какая разница. Он уже, похоже, добрался до самой большой игрушки, сладко постанывая вместо меня, а значит, скоро все закончится.
Верно: грязь, что окружала меня, чуть изменилась – снова стала горячей. Ткнулась мне между ягодиц, потерлась, выпрашивая разрешения войти. Я впустил ее. Она сначала заняла только то место, где совсем недавно была игрушка. Порадовалась этому немного, огласив комнату сдавленным стоном, а потом двинулась внутрь. Мое тело решило, что может впустить ее целиком. Ну вот. Теперь грязь не только снаружи. Эх, тау: гибкость и женственность. Никогда бы не подумал, что действительно буду играть роль, отведенную мне нашим однобоким обществом. Даже немного смешно.
Дмитрий стал двигаться. Я недовольно зашипел. Он тут же щедро добавил смазки. Можно снова отключиться и порассматривать картину. Мне кажется, или в ней заложен глубокий смысл? Особенно вот эти сочетания желтого и красного: думаю, они указывают на что-то важное. Человеческая фигура, к которой они устремлены, выглядит немного угрожающе, но холодные оттенки вокруг ее головы почти наверняка выбраны художником не случайно: думаю, так он хотел показать, что человек напуган. А вон те хаотичные, казалось бы, линии похожи на его ожившие мысли: они мечутся, ищут выход из сложившейся ситуации и не находят его. Интересно, художник оставил своему герою надежду на счастливый исход? Может быть, эти желтые и красные полосы как раз затем и нанесены, чтобы показать, что выход все-таки есть, и человек его еще просто не нашел?
Дмитрий добавил еще смазки. Зачем? Уже совершенно не больно. А телу, кажется, даже приятно. Но ему, похоже, понравился влажный звук. Или легкое скольжение. Кто их разберет, этих геев. Кстати, а я теперь тоже считаюсь геем? Или все-таки для этого требуется любить процесс?
Дмитрий ненадолго ускорился, потом, наоборот, замедлился, проникая глубоко и откровенно постанывая при этом. Затем сжал мои бедра руками, последний раз погрузился до предела и замер, подрагивая во мне. Ну вот. Грязь не только проникла в меня, она пометила меня изнутри. Но в этом есть и хорошая сторона: это означает, что все закончилось.
Дмитрий вышел из меня. Я разогнул уставшие локти. По бедру потекло что-то горячее.
- Не волнуйся, я сам все почищу, - сказал он. Да без разницы. Как будто грязью можно отмыть грязь. Хха. Но я позволил ему пройтись по моим бедрам влажным полотенцем. Потом я наконец-то слез с этого мерзкого дивана и встал босиком на пушистый ковер, оглядывая комнату в поисках моих вещей: если я в обнаженном виде заявлюсь в канцелярию, боюсь, мне не добыть то, что нужно.
- Ты великолепен, Элис, - сказал Дмитрий, опустившись передо мной на колени и поцеловав мой живот. Грязь разговаривает. Смешно. – Я надеюсь, ты придешь снова?
- Может быть, - механически ответил я.
А что? Пусть бедняга порадуется, полелеет сладкую надежду. Кстати, почему еще никто не додумался назвать одного из тау Надеждой? Было бы забавно. Лелеять сладкую Надежду.
Я оделся, забрал из кабинета свою сумку и вышел. Секретарь проводил меня своим фирменным «суровым» взглядом. Я фыркнул и ушел. Мне нужно завершить дело, а потом будь что будет. Если меня накроет осознанием – так тому и быть. Если не накроет, значит… значит, я тау. Я только что понял, какой должна была быть моя жизнь. Но я уже сделал свой выбор, даже если тем самым перечеркнул возможность жизненного успеха.
По подбородку «хомячка» потекла струйка слюны, когда я склонился над его столом и подал бланк с подписью. Он схватил лист и тут же умчался куда-то. Быстрее, ты, остолоп, пока я еще могу что-то соображать. Мне нужно убедиться, что Алеста в безопасности, нужно скорее вытащить ее из этого гадюшника.