Страница 48 из 139
- Ну что? – тревожно спросила Таня.
- Дело неважное. Его обвиняют в сопротивлении работникам милиции. Он там ударил кого-то.
- Но ведь его самого били.
- Сейчас этого не докажешь. У нас же работники милиции – чистые и гуманные люди.
- Я сама видела, могу быть свидетелем.
- Тебя никто и слушать не станет. А могут еще и в спекуляции обвинить.
Таня вздохнула, и они замолчали, уставившись в пасмурный серый мир.
К отделению подходил человек в пальто. По ветру развевались его поседевшие волосы. Таня сначала равнодушного взирала на него, а потом вдруг поймала себя на мысли, что где-то уже видела его. Вспомнился разговор в бассейне. Это он разгадал тайну записки Карамзиным, расспрашивал ее подробнее об этом. Тогда они вроде бы нашли общий язык. Какой-то капитан… Как же его? Никандров или Никаноров…. Кажется, Никаноров. А что если…
Таня вдруг сорвалась с места.
- Подождите, сказала она удивленному Володе. – Я, кажется, знаю этого человека. Он может помочь нам…
Никаноров уже собирался входить, но задержался, пропуская кого-то. Здесь его и нагнала Таня, взяв за рукав.
- Здравствуйте, товарищ Никаноров. Это я, Таня. Вы помните меня?
Никаноров ошеломленно оглянулся. Он был весь в делах, мысли его были далеко. Какая-то кареглазая девушка… И он мгновенно вспомнил ее.
- Да, припоминаю. Ласточкина? У тебя ко мне дело?
- Да, да и очень важное, - обрадовалась Таня.
- Что, опять эти друзья хулиганят?
- Да нет, на этот раз серьезнее.
В ее глазах читалась такая мольба, что Никаноров сразу встревожился.
- Если у вас есть пять минут, давайте пройдем в беседку.
Никаноров поддался ее настойчивому горячему порыву. Володя удивленно встретил капитана. Таня представила их, и они машинально пожали руки друг другу.
Она храбро начала:
- Товарищ капитан. Нам не к кому больше обратиться. Вы один можете понять нас и помочь нам. Я надеюсь на вас.
Она быстро и точно рассказала о том, что случилось в воскресенье в парке.
Никаноров закурил и склонился задумавшись. Тоненькая сеточка морщин прорезала глаза, непослушная седая прядь спадала на лоб.
- Я слышал об этой бойне. Конечно, ничего хорошего сказать нельзя. Это все дело рук городских властей, а может областных, а милиция, лишь орудие в их руках.
- Вы знаете, кто были эти люди?
- Точно не знаю, но догадываюсь.
Капитан задумчиво помолчал.
Володя высказал версию:
- Наверное, юнцы из школы милиции, или менты, где-то залетевшие и желающие реабилитироваться. Не так ли?
- Все возможно.
- У меня, в общем-то, о них было мнение, как о хулиганах, - сказала Таня.
- Да могли сагитировать на это дело и мелких правонарушителей и даже уголовников, всякую пьянь, шушеру, мелкую сошку. Спасайте нравственность отечества… Я никогда не оправдывал подобные методы. Циклопы! Настоящие циклопы! Я слышал о подобном в Ленинграде.
- Но, все - таки, как можно помочь Антону Терехову? – напомнила Таня. Никаноров посмотрел на нее и увидел чистый, полный надежды взгляд.
«Хорошая девочка», - вновь подумалось ему. – «Есть в ней что-то чистое, стремление к справедливости, честность и огромная доброта. Таким нелегко в жизни, очень нелегко…».
- С ним все может быть. «Пришить» могут все, что угодно. Ну, впрочем, попытаюсь вмешаться, что-то разузнать. Кое - какие знакомства у меня здесь есть. Хотя особо не надейтесь… После благодарить будете. Ждите!
И Никаноров зашагал к зданию.
Володя и Таня из-за волнения не могли усидеть на месте и прохаживались по дорожке.
Никаноров вскоре вышел.
- Идите за здание. С обратной стороны есть такая железная дверь. Возле нее и ждите.
И исчез.
Прихватив Царя за поводок, они почти бегом бросились за здание. Внутренний двор, огороженный высоким забором, буйно зарос кустарником и бурьяном. Валялся битый кирпич.
В небе все темнело. Ждать пришлось долго.
Царь поскуливал, рвался с поводка, что-то его беспокоило. Володя еле сдерживал его. Таня молча меряла шагами двор. Она представляла Никанорова, который где-то в кабинетах борется за Антона с упрямым начальством.
Володя посмотрел на часы.
- Прошло около часа. Нам бы покормить пса.
Они посмотрели на облизывающегося Царя.
- Я сбегаю в магазин, если через пятнадцать минут никого не будет, - сказала Таня.