Страница 40 из 139
Он входил в сад, краше которого не видел. Он срывал с гибких веток прохладные нежно-медовые янтарные плоды, он пил их сок, и нектар проникал в его вены, звенящие от радости и напряжения. Он слушал, как с медленным звоном падают с веток капли душистой влаги, он вдыхал густой, наполненный пьянящим ароматом цветов воздух и видел ее всюду, воплощенную в плодах, в пружинистых ветвях, разлитую по нежной лазури неба….
Она вела его за собой по саду, вела уверенно и легко, и небо играло голубыми, алыми, малахитовыми отблесками. Райские птицы пели нежные небесные песни, и звери ласкались у ног, и теплый дождь давал влагу - цветам и деревьям...
…Потом она встала и, не стесняясь, пошла к окну. Замерла, опираясь на подоконник, среди темного куста цветов. Звездный свет вырывал у мрака её обнажённую фигуру, белеющие во тьме округлые бёдра.
-Уже поздно, Сереженька, милый мой, к сожалению, уже поздно...
Сергей бросился к ней, но она, не поворачивая головы, смотрела на засыпающий город... Он навсегда запомнит ее стоящую у окна, в ту первую их близость...
Когда он вышел на улицу, она все так же стояла у окна, набросив на плечи халат, и была едва видима в темноте. Он шагал домой радостный и гордый, ощущая себя настоящим мужчиной, и с таким же настроением, забылся крепкими и приятными сновидениями.
На следующий день он летел к ней, как на крыльях. И вновь они замерли у порога, слившись в продолжительном поцелуе.
Когда они лежали в полутьме, она приникла к нему своим большим телом и сказала:
- Сереженька, наша любовь с тобой отвлекает меня от дел насущных.
Он улыбнулся, глядя в ее усталые, но еще чуть горящие глаза и спросил:
- Что за дела?
- Да, разные...
- Может, я могу тебе чем-нибудь помочь? Ты же знаешь, для тебя я все сделаю...
Он поцеловал ее пухлую, влажную щеку.
- Может быть... Ты знаешь, Сереженька, так много надо дел переделать, что не успеваю. Нужно отвезти тут один чемоданчик...
Она неопределенно махнула рукой куда-то в темень, но Сергей ответил, глядя в ее глаза:
- Для тебя все могу, хоть сейчас!
- Ты мне окажешь очень важную услугу, молодец, спасибо. В общем, пустяк, ничего важного нет, но у меня просто дефицит со временем. Я сейчас напишу тебе адрес.
Ее фигура растаяла в другой комнате.
«Не верю, - думал лежа Сергей. — Мне все кажется сном. Самая чудесная девушка на свете здесь, со мной, она любит меня, и я держу ее счастье в своих руках. Теперь я знаю, что такое это счастье, загадка для многих! Как сейчас мне легко, свободно, лучшего я в жизни не испытывал!».
Вошла Мальвина в синем халатике, держа в руке обычный портфель «дипломат».
Говорила она как-то так вкрадчиво, и нежно, что Сергей наслаждался каждым произнесенным ею словом.
- Миленький, Серенький, вот этот чемоданчик и отвезешь. А внутри там ерунда, бумажки всякие... Закрыто на ключик. А вот и адресочек я тебе написала. Хорошо, Серенький?
Она села рядом и улыбаясь полными губами, протянула ему листочек бумаги. Лицо ее было умилительно-нежным, Сергей потянулся к ней и, обняв, поцеловал, ощутив вишневую мякоть ее губ и запах легкого аромата духов.
-Я люблю тебя, Сережка, - шептала она серьезно. - Я надеюсь на тебя.
- Какие пустяки,- отвечал он, вновь впиваясь в ее губы.
***
Ехать пришлось далековато. Было еще не поздно и желтеющий закат, постепенно превращаясь в багровый, скользил, обливая огнем серые многоэтажки. Поднимая вверх груду листьев, подкатил троллейбус, и Сергей влез внутрь, едва пропихиваясь сквозь сплющенный разгоряченный люд.
Мысли его были далеко, возле нее, возле ее волос, губ, нежных тонов вкрадчивого голоса.
Через полчаса троллейбус, наконец, выкатился на окраину города. Здесь стояли новенькие белые девятиэтажки. Тоненькие молодые деревца печально роняли последнюю, и без того редкую листву, с ветвей. Солнце, затапливая горизонт, расплывалось на пустырях, среди брошенных труб, строительных плит, становясь красно-кровавым. Лучи скользили по холмам разрытой земли, канавам, новеньким каруселям и некрашеным песочницам, недавно привезенным сюда для установки на детских площадках. Мальчишки, бегая ватагами, швырялись каштанами, которыми у них были набиты карманы.
Троллейбус был уже полупуст и дребезжал листами плохо скрепленного, исцарапанного железа. На предпоследней остановке Сергей сошел, чувствуя какой-то прилив сил, ощущая, что сейчас он уже не один, что есть человек, который надеется и ждет его, и он рад услужить этому человеку, сидящему где-то у окна. «Дипломат» оттягивал руку.
Вот она, улица Садовая. Довольно странное название улицы, где садов нет и в помине, разве что в перспективе предвидятся. Далеко за домами, на пустыре, мальчишки гоняли в футбол. Слышны были их веселые, задиристые крики, тонущие в красноватом небе.