Страница 94 из 105
- Но, ты должен был почувствовать и то, что я восстановился. Ты не мог этого не ощутить, друг мой.
Мальчик поднял голову и заглянул эльфу в глаза. Сейчас эльф ничем не напоминал ловеласа, каким я видела его в корчме Веоренты. Не напоминал он и избалованного ребенка. Сейчас он был сильным мужчиной, отцом, братом и другом… для Коума. Между ними ощущалась такая близость, какая редко бывает между любовниками, еще реже между родственниками. Сильная душевная связь, близость, которой у меня никогда и ни с кем не было, но о которой, наверное, мечтают все.
Я смотрела на них и понимала, что именно о такой близости мечтали древние земные философы, создавая богов и религии. Именно об этом грезили романтики, приписывая своим дамам качества, которых нет в реальности. Именно о такой душевной связи поют поэты, путая ее с любовью. Любовь с физическим влечением, со страстью, с желанием поцеловать как-то меркла по сравнению с этим теплом и пониманием, которая связывала этих двоих.
В их отношениях не было сладострастья или похоти. Не было родительской заботы и излишнего материнского беспокойства. Здесь была радость и тепло, было желание помочь и поддержать. Это было… была дружба.
Понимание поразило, как удар молнии.
Это была не просто дружба, а Дружба. Именно так, с большой буквы. Дружба, какой она должна быть, без злобы и зависти, без скрытых мотивов и грязи. Такая, какой ее задумывал Творец, даруя человеку сознание и умение мыслить. Дружба, о которой с тоской в сердце мечтает каждый, но получают единицы.
Хакт – это друг! Самый близкий, самый честный, самый настоящий друг!
- Я сам себе не поверил! – звонко возвестил паренек и разревелся.
У мальчика окончательно сдали нервы. Я его боль ощущала почти физически. Коум сбрасывал накопившееся напряжение, которое сковывало его ледяным ужасом изнутри. Я чувствовала, как его страх, его молитвы Богам уходили из глубины души с каждой новой слезой, с каждым всхлипом и новым вздохом.
На руки упала капля. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что это собственные слезы. Я настолько растворилась в эмоциях юного маули, что грань между моими и его чувствами стерлась. Я чувствовала его боль, как свою собственную. Быстрым движением похолодевших пальцев утерла слезы.
Несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая душевное равновесие. Неужели, я могу чувствовать эмоции маулихакти? К Накириэлю у меня появились новые вопросы. Меньше всего на свете мне хотелось бы, без собственного на то желания, влезать в чужие мысли и чувства. В своих бы разобраться.
Внезапно воздух вокруг Коума задрожал. Я удивленно моргнула и быстро огляделась. Все, и толпа, и пятерка, и встречающий отряд, и даже несколько стражников в латах тихо переговаривались, кто-то из женщин сострадательно всхлипывал, кто-то прятал глаза, но определенно, никто из присутствующих не видел, что происходит.
Только эльф напрягся, и склонившись к самому уху подростка пытался пробиться сквозь избыточные эмоции своего маули. Амал понял, что произойдет, поднял голову. Наши взгляды встретились. Мой удивленный и его напуганный.
Воздух вокруг маули перестал дрожать. Секунда затишья – и через ткань одежды стал пробиваться оранжевый дымок. Он быстро заклубился и сгустился. Амал пытался оторвать от себя парня, затряс его за плечи, но магия уже набирала обороты. Аура Коума быстро увеличивала круг влияния. Криков эльфа уже не было слышно, только по открытому рту и капелькам пота на лице было понятно, что эльф кричит.
Всадники шарахнулись в стороны. Кто-то закричал. Пошла цепная реакция. Весь отряд рассыпался. Хакты спрыгивали с седел. В толпе кричали уже несколько женщин. Заплакали перепуганные дети. Я все еще не понимала до конца, что происходит, когда спрыгивала из седла. Кобыла встала на дыбы и рванула галопом в один из переулков. Земля дрогнула. Легкий, почти неощутимый толчок землетрясения сработал на толпу не хуже увесистого пинка. Не прошло и полминуты, как мы остались на маленькой площади перед аркой одни.
Я оказалась между Амалом с Коумом и кругом из хактов. Отряд Ольгерда встал первым кольцом, за их спинами расположилась пятерка Хемаха. Все произошло так быстро, будто ребята этот маневр репетировали раз сто.
И снова толчок – по мостовой пошли трещины. Коум, наконец, разжал пальцы и опустился на колени. Рядом обессилено опустился и Амалиэль. Было в его движениях что-то неестественное, неправильное. Из эльфа словно все силы выкачали. Похоже, он даже равновесие удерживал с трудом. Вертикальные зрачки эльфа расширились настолько, что почти полностью закрыли радужку. Его губы беззвучно что-то шептали, но ни звука не доносилось до меня. Даже упавший Коум коснулся камней совершенно беззвучно, что невозможно в принципе. Вокруг маули и хакта словно образовалась какая-то звуконепроницаемая зона.
Над головой раскрылся купол радужного пузыря, потом еще один и еще, и еще. Каждый, из присутствующих хактов раскрыл свой защитный купол. Оранжевый туман вокруг парня коснулся первого пузыря и отхлынул, как волна, и снова ударил в стенки поля. Слева, в нескольких метрах от меня вперед выступил Дэмиан. Я, словно во сне смотрела, как безликий сделал первых шаг к юноше. Под его ногами оранжевый туман расступался и смыкался сразу за ним, словно отрезая путь к отступлению.
Манеер двигался как-то медленно. Чувство такое, будто смотришь фильм в замедленном режиме, только временной поток, на этот раз был тем же самым. Просто манеера сдерживала энергия маули. Именно она связывала, облепляла и замедляла каждое движение манеера.
Я огляделась. Медленно двигался не только безликий, но и все остальные. У многих на побледневших лицах проступил пот. За спинами хактов уже мелькали спешащие маули, но все они неуверенно замирали в нескольких метрах от защитных щитов. Никто не мог бы нам сейчас помочь.