Приключение

Плачет.

А он коротко выдохнул, в полуулыбке-усмешке, отстраняясь от глазка. Что это, продолжение фантазий или сон? Повернул замки и открыл дверь.

Она обернулась, спохватившись. Действительно плакала, глаза блестят. Улыбнулась. Ничего не сказала. И вдруг – слезинка по щеке, упала.

- Ты… вы что?..

Шагнул за порог, дверь оставил открытой – на площадку лился теплый кухонный свет.

Сказала. Все сделано, родители будут через несколько дней – заберут бабушку и уедут домой. Похоронят на родине. Жилище у бабушки было, крохотная квартирка, бывшая комната. Дожидаться где есть. Но… как плохо! И проходила мимо, и вспомнила «вас…», одно-единственное светящееся окно... и поднялась на шестнадцатый этаж, позвонила в дверь. Просто… плохо… простите…

Раскрыл дверь шире, качнув рукой.

- Заходите.

За порог шагнула, собранная как для удара. Он закрыл дверь, секунду помедлил, не зная, что делать дальше. Но спасительно открыл шкаф, достал плечики для одежды.

- Давайте повешу.

Поставила сумочку на пол, сняла и подала плащ. Цепляя на вешалку плечики, подумал – останется, что ли, надолго? Ну, чаю попьем. Разулась. Как будто и знает ее кучу лет. Мысль о подвохе так и потерялась на границе разума. Не верилось только, что все происходит взаправду. Прошли в кухню.

Поставил на плиту подстывший уже чайник, из шкафчика достал свежую упаковку вафель. Другой еды, так, чтобы ее можно было выставлять прямо сейчас, в доме не было. На нижней полке шкафчика пузатые пакетики с крупой толклись с двумя пачками макарон, все было привезено от мамы в последней поездке несколько месяцев назад и не тронуто. Для него под боком всегда имелся магазин, с готовым, вкусным. Пока копошился, в панике роились мысли, что говорить. У нее, впрочем, тоже.

- Я… пришла домой… к бабушке, под вечер, сидела-сидела и поняла, что больше не высижу. Пошла на улицу… У вас очень красивый город, - заговорила бодрее, - еще когда ходила эти несколько дней, успела понять.

- Да, - кивнул он. И ухватился за тему, как за спасительную нить. – Тут у нас и немецкое прошлое, и советское бывшее, и российское прошедшее, и современное настоящее.

Поставил сахарницу на стол. Что за бред я несу, подумал, чувствуя, как грудь горит от стыда. Но про город ему было что рассказать. У него были любимые места.

- На окраине есть здоровский район, - заговорил спокойнее, стараясь не громоздить сложносочиненных предложений, - город в городе. Лет десять, больше уже, все строится, а раньше там были болота. Так вот сейчас все каменное, куча домов, высотки, но все равно дух… такой, - щелкнул пальцами, подбирая слово, - вольности... не исчез. Кто-то говорит, типа – вот, каменный мешок, как жить, а мне нравится там. Все такое новенькое, чистенькое, и, думаю, таким и останется. В общем, хоть сколько еще в том районе домов наставь – все равно будет просторно и светло.

Засвистел чайник. Мысленно его поблагодарив, что не оставляет одного, стал разливать по чашкам кипяток. Выложил вафли на тарелку, поставил цветастую коробочку с пакетиками чая. Девушка кивнула.

- Да…, - подвинула сахарницу, чтобы не попала ему под руку. – А еще у вас море есть. – Смотрела на белые песчинки сахара. – Никогда не была на море.

- Я тоже давно не был. – Вернул на плиту чайник, огляделся. Больше хлопотать нечем, чаепитие готово. Сел за стол. И почувствовал, что уже вроде и не так страшно с ней говорить. Знакомая ведь. Тем более, в какой сложной ситуации действовали вместе! Да и вообще, он ее три дня уже знает. Узнал, там, на ночной дороге. – Мне больше нравится залив. Тут недалеко, полчаса на машине проехать. Такое же море, даже вода соленая, и берег кое-где видно. Я иногда туда езжу. - Подумал, что не был уже много месяцев. Даже и последние дни туда не заводили. – И лес есть рядом. И городок маленький. Хороший.

Заметил вдруг, что она смотрит в чашку, не отрываясь. Подняла голову, улыбнулась.

- Бери вафельку, - негромко сказал он, пододвигая тарелку ближе.

- Спасибо.

Мгновение посмотрел на нее.

- Я ведь думал, что ты выдумщица, - сказал потом.

Слегка улыбнулась, горько, качнув головой.

- Вот как бывает. С друзьями созванивалась, писала?

- Нет, - ответила она, осторожно беря вафлю. – Нет у меня таких друзей, чтобы им об этом писать.

Жар в груди сделался сильнее. Раз друзей нет, то, наверное, нет и никого, гораздо большего.

- Ну как домой приедешь, напишешь мне, как все обошлось. – Он отпил чай. – На кого учишься?

- На бухгалтера.

Кивнул. Конечно, на кого же еще.

- А я филологический заканчивал, да не закончил. Потом перешел на, - выговорил по слогам, презрительно выделяя каждую букву, - менеджмент. Вот, теперь по специальности работаю.

- У нас все молодые стремятся уезжать. – Она тоже все более оживала. Взяла вторую вафельку. – Сюда, в большие города. А я никогда не хотела. У нас город маленький, провинциальный, но мне всегда там нравится. Только там жить и хочу. – Говорила с улыбкой. – Работа есть, если устроишься…, - виновато пожала плечами, - ну, то есть, можно хорошо жить, без супермаркетов и ночных клубов.