Приключение

Взяла, сунула в карман. Посмотрела. Наверное, была хорошим актером – могла больше ничего и не говорить. Он видел в ней искренность. Вновь стало хорошо. Искренне, так искренне. Тем лучше.

- Спасибо… Спасибо вам большое.

- Пожалуйста, - пожал плечами.

Вышли из магазина.

- Вы… так пойдете? – указала на дом. – А мне туда. Напрямик к Печатной.

Тухлое дело, подумал, шагая по брусчатке. Решил уже не задумываться над ее сюжетом. Запутанная история, ненастоящая.

А она все говорила.

- Мне сказали обратиться к мэру, соседка бабушки говорит, у вас мэр хороший. Я позавчера ходила, на площадь, все написала как есть. Обещали помочь, позвонить. Вот пока не позвонили.

Рассказывай, рассказывай.

- По людям ходила, все, конечно, отказывают. Посылают. У нас дома люди добрее, кажется.

Улыбнулась смущенно. Да уж куда добрее, подумал он. Пожал плечами.

- А вас как зовут?

- Костя.

- А я Лера. Будем знакомы.

Вот и познакомились. Кивнул. Уже почти подошли к подъезду.

- Ну, тогда пойду, туда, - указала на соседний дом.

Он взглянул на нее, в глаза – теперь уже окончательно запутался, где была правда, где ложь. Было обидно. Все-таки такой весенний день, и… такая она… Чуть вздохнул. Лучше было бы, если б ее история являлась действительной.

- Удачи вам, - пожелал он. От всего сердца.

Пока ехал в лифте, думал о блестящем замочке на сумочке. Никак не шел из головы.

***

Дни недели – понедельники –, один за другим; но вдруг как-то иначе. Мягче. На работе спорится: болтает с коллегами за обеденным кофе, оформляет заказы будто бы в раз быстрее, ни капли не устает – физически и душевно. Вечером берет по дороге круг, чуть разгоняется – окна открыты, ветер ворошит волосы, фары рассекают темень дальним; всегда дальним – на дороге только он один. Музыка играет приятнее. Эта папка на флешке уже давно, полгода, в ней семь композиций – зато каждая по два с лишним часа –, но слушал он последнее время только финальную, как думалось, самую любимую. Мягкий шум, едва слышный скрежет, как мышка скребется в углу; нарастающий гул – и клавиши, низкие, глубокие, пробирающие насквозь. Подъем и конец – шестиминутный, с плеском таинственных несуществующих инструментов, но и гитар тоже; мягких ударных. Потом почти тишина – стрекот, журчание, далекий, где-то там тянущийся голос. И снова шторм. Думал, любимое. Оказалось, что нет. Папка с самого начала, по списку, как давно не слушал, и как здорово! Сильней на педаль.

Домой приезжал глубокой ночью. Перекусывал чаем, мок в душе, с удовольствием ложился спать. Скорее хотелось нового дня, равно как и вечера после.

Через три дня после девушки он проснулся, открыл окно, смотрел на всходящее солнце. А потом выключил вдруг запищавший будильник.

Помимо работы, помимо дороги, даже помимо музыки, мысли заняты были ею. Легкая приятная грусть. Фантазии. Ведь могли быть и вместе, крутил он руль. Познакомились бы, прогулялись по парку. Влюбились. Усмехался, подбадривая по подлокотнику нарастающий бас. Здорово, наверное, когда у тебя есть девушка. Такая красивая, тонкая, вторая половина, единое целое. Он не имел такого опыта, только читал в книжках, видел в фильмах и слышал в музыке. Никогда особо и не задумывался, так как задумался в последние дни. Как думал в эту минуту, летя в ночь по пустынной, уходящей в горизонт и расчерченной огненно-желтыми полосами дороге. Как приехал жить в город, так и был один. С родителями разговаривал по телефону, на появляющиеся крупные выходные ездил к ним, в область. Так жил и, почти, счастлив был жизни – ведь музыку, которую он любил, окруженный компанией и являющийся ее душой вряд ли когда бы узнал. Но как хотелось в последние дни слушать эту музыку… вместе с ней!

Еще сильнее и без того невероятно сильный момент, еще острее каплющая звездочками идущая потом тишина. Влюбленность – сладкое чувство. Особенно, если употреблять его способом, которым был у него. Машина развернулась по кругу, сверкая бело-черной лентой ограждения. Красными огоньками растворилась во тьме, по направлению к искрящемуся горизонту-городу.

В квартиру зашел в полвторого. Сполоснулся, переоделся – не как всегда, порядочные брюки и не мятая рубашка; на кухне сел пить чай. Приглушенно играл планшет, показывал передачу про горы, озера, леса и волков. Потом про альвар и обитающих там птиц, на далеком острове в северном море. Хотел бы он там побывать.

Наливал вторую чашку фруктового чая и открывал свежую пачку шоколадных вафель, когда квартиру пронзил дверной звонок.

Дернулся.

Совсем не так, как тогда днем, когда она приходила. Ночью в дверь не звонили ни разу. Открывать не пошел, ждал, но больше не повторилось. Одернул себя, подошел быстро к двери, глянул в глазок. Бухнуло сердце.

Спиной к двери, у арки на лестничный пролет, стояла она – недавняя просительница. Легкий тканевый плащик, сумочка на плече, тусклый, в свете приглушенных ламп, замочек. Плечом прислонилась к стене, голову наклонила. Плечи вдруг дернулись.