Страница 8 из 73
В один из дней, неся сумки из супермаркета, крикнув в окно Женю, Наташа сидела на той самой лавочке, где некогда Пашка целовал её запястья, шепча: «Ты невероятно сладкая, Натик-Бантик»… она увидела заходящего во двор Мишу под руку с Серафимой. Серафима, кивнув Наташе, проследовала мимо, а Миша остановился, сел рядом, явно нарушая границы личного пространства, и, вздохнув, будто собравшись с духом, сказал:
— Наташа, может, сходим куда-нибудь?
— Куда? — мысли женщины были далеко, и она не сразу поняла, о чём ее просят.
— Не знаю… Кино, театр, на теплоходе покатаемся…
Наташа мельком взглянула на парня рядом, силясь понять, имел ли он в виду именно то, что сказал? Действительно ли она видела заинтересованный, почти раздевающий взгляд, которым Миша окинул ее синее платье.
— Я подумаю, — всё, что успела сказать женщина, потому что в этот момент из подъезда выскочил четырнадцатилетний подросток и, схватив сумки, расцеловав в обе щеки маму, двинулся обратно к дому.
Позже, вечером, Наташа услышала тот же вопрос, поняв, наконец, что ей вовсе не почудился этот взгляд, и придя если не в бешенство, то в недоумение. Спеша отделаться от смущающей компании, она быстро шла домой, когда почувствовала прикосновение мужских пальцев к своей руке.
— Пожалуйста, подумай.
Всё, что видела перед собой Наташа, — это молодого человека, который для чего-то приглашает её прогуляться с очевидными планами на продолжение.
Неужели ему не найти вариант интересней? Неужели необходимо вырвать из рук, её рук, уютное одеяло одиночества из гагачьего пуха? Что ему мимолётная победа, то ей — Наташе — гарантированная если не боль, то досада.
— Послушай, Миша, откровенно говоря, я не слишком понимаю твои намерения… верней, их-то я понимаю, не понимаю, почему я? Ты молодой человек с определёнными потребностями, но это большой город, здесь масса девушек, подходящих тебе по возрасту, физиологически, если хочешь… Молодой офицер всегда найдёт с кем развлечься, не надо в это впутывать меня. Договорились?
— Значит, ты уверена, что знаешь мои потребности?
Наташа только улыбнулась, разговор был уже фатально смешон, как и она сама.
— Ты настолько знаешь меня, что, походя, говоришь о моих потребностях?
— Господи, ну, знаю, — Наташа пыталась сгладить ответ, но раздражение, поднимающееся изнутри, не давало это сделать. — Миша. Отучился в военном. Женился. Развёлся. Есть дочь, — вспомнила Наташа, — лет двадцать восемь-тридцать… Ты привлекательный парень, даже красивый, — Наташа кинула оценивающий взгляд на высокую широкоплечую фигуру парня и его приятные черты лица, — поищи ровесницу, уверена, у тебя не должно возникнуть проблем. Для чего тебе сорокалетняя тётка, сам подумай, Миш, — тон Наташи едва ли отличался от того, которым она отговаривала детей заводить кошку.
— Раз уж мы знакомимся… Наталья, тридцать девять лет, вдова, двое детей, верно?
— Верно, видишь, всё очевидно, можно я пройду? — проговорила она, огибая высокую фигуру. — Спасибо.