Страница 9 из 29
«У каждого свои дела. Хотите жить, как вам нравится, так не мешайте и другим жить, как они хотят. Я всем довольна, я никому не мешаю. Я только не хочу, чтобы в меня швыряли грязью люди, которые сами сидят по уши в грязи». Эмиль Золя.
Раньше у меня было вдохновение, и я могла творить, просто сидя за чашкой кофе. Сейчас же я просто перегорела и, посмотрев на последнюю написанную строчку в документе, захлопнула ноутбук и пошла собираться на ужин с Брайаном.
Мой телефон зазвонил, и я увидела на экране имя своего друга.
— Привет, Джаспер, — улыбнулась я.
— Привет, красавица, — слышала я улыбку в его голосе. — Чем занята?
— Своим внешним видом.
— Мне нравится. И вот однажды женщина приходит в твою жизнь и становится твоей жизнью. И ты понимаешь, что это навсегда.
— Мне нравится, — засмеялась я, смотря на свое отражение в зеркале. — Ты хочешь поговорить?
— Я — романтическая натура, Эмили, но иногда представители женского пола бывают просто отвратительны. Они плачут в зале суда.
— И поэтому ты не берешь на работу женщин?
— Себе в помощники? Да, именно поэтому.
— Ты отвратительный.
— Да, но когда-нибудь какая-то красотка сдастся и полюбит меня. Такого эмоционального и, возможно, слегка недоразвитого, но чертовски помешанного на ее уровне интеллекта, улыбке и груди.
Я улыбалась, вспоминая момент, когда Эбби познакомила меня со своим братом. Он тоже стал мне братом, хоть и был далеко. Нью-Йорк не был его городом. Джаспер Кэмбел был романтиком с большим сердцем и потрясающим чувством юмора, все время повторяя, что этот мегаполис загубит его душу, как сделал это с нами.
Я составила договор, дала поручения Тиффани и спустя три часа была готова. Выйдя из дома, направилась на встречу. На мне было облегающее по фигуре вишневое платье до колен с небольшим декольте, и белые туфли. В аксессуары выбрала жемчуг и выделила глаза. Мне хотелось нравиться Брайану Прайсону. Я все чаще замечала, что говорю его полное имя. Оно звучало настолько величественно и правильно, что произносить просто «Брайан» было почти смертным грехом.
— Мисс Харисон? — сказал метрдотель, когда я вошла в ресторан.
— Здравствуйте.
— Мистер Прайсон ждет вас, пройдемте со мной.
Мы прошли по коридору и поднялись на второй этаж. Когда я вошла в зал, Брайан улыбнулся и направился ко мне.
— Ты замечательно выглядишь, Эмили, — поцеловал он мою руку.
— Спасибо.
— Прошу.
Показав жестом на стол, Брайан помог мне присесть. Мы были в закрытом зале удивительной красоты. Из окон был виден Манхэттен. По всему помещению стояли статуи, цветы и свечи. Стены были цвета ванили, а яркие картины, висящие на них, прекрасно контрастировали.
— Я взял на себя смелость самому заказать блюда, ты не против?
— Если это не жабьи лапки или близко к этому, то не против.
Он засмеялся и был таким расслабленным — полная противоположность моему состоянию, но я улыбнулась. На мгновение он замер.
— Что?
— У тебя обезоруживающая улыбка. Улыбайся почаще.
— Думаю, не стоит. Ты будешь совсем беспомощным.
— Тебя замучает совесть?
— Нисколько, — все еще улыбалась я.
Нам принесли первое блюдо: «Курицу в сливочном соусе карри и ананасами», а также сухое Edmond Barnaut вино. Надо отдать Брайану должное, у него потрясающий вкус. Внешне блюдо было изысканным, но на вкус просто божественным. Мы ели в полной тишине, и нарушать ее не хотелось, хоть меня не покидало чувство недосказанности.
— Какое твое последнее счастливое воспоминание? — спросил Брайан, наливая вино в бокалы.
— Я не знаю. Я ничего не знаю о любви, осведомлена только о ненависти.
— Да ладно, — не сводил он с меня взгляда. — Я видел тебя с твоими друзьями. Они скорее семья для тебя, и ты их любишь.
— Это правда. Но это не значит, что каждое мгновение с ними я запоминаю. Мы друг за друга и в огонь, и в воду, но счастье... Счастье, Брайан, — это те моменты, над которыми не нужно задумываться. У меня нет воспоминаний, которые бы я по-настоящему хотела запомнить, не считая каждого мгновения с моим братом.
Мы смотрели друг на друга, и я наконец-то почувствовала комфорт. Больше не было неловкости. Не думала, что в моей жизни мужчина может мне так моментально понравиться. Не думала, что буду скучать по разговорам с кем-то, даже если я до сих пор сижу напротив.
— Какой был твой самый грустный день? — склонила я голову набок, держа в руках бокал вина.
— Когда я понял, что больше не буду прежним. Что больше не буду лучше.
— Помнишь, что сказал Коэльо? Самый темный час нашей жизни перед самым прекрасным рассветом.
— И пусть люди приходят в поисках чего-то нового, но уходят, оставаясь такими же, как были, — продолжил он. — Они поймут, что старое прошлое лучше настоящего. Вся жизнь тем и интересней, когда люди вокруг вас одни и те же. И как-то само собой получается, что они входят в вашу жизнь и сами того не замечая пытаются ее изменить.
— Мне нравится, — улыбнулась я.
— Что? — ответил мне улыбкой Брайан.
— Твоя смелость и искренность. Точнее, смелость выражать искренность.
— Если уже мы начали цитировать гения, то у него есть потрясающая фраза, которая сейчас как никогда кстати.